Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

В апреле 1924 года в Азербайджане, как и во всем Закавказье, началась денежная реформа. В обращение вводился русский червонец (выпущенные в феврале Наркоматом финансов СССР «государственные казначейские билеты, а также серебряные и медные монеты»), а закавказские денежные знаки, наоборот, изымались по твердому курсу в период до 30 июня 1924 года. Одновременно снижались розничные цены, «в среднем не менее 15 процентов». А за полтора месяца до события, 4 марта 1924 года, Киров предупреждал Орджоникидзе: «Денежная реформа создает в Баку порядочный кавардак. После постановлений СТО рабочие, естественно, ждут червонцы и казнач[ейские] билеты, отказываясь принимать закзнак. Это было уже в нескольких союзах… Надо иметь в виду, что у нас… значительная часть, иногда почти вся, зарплаты выплачивалась раньше червонцами. Это было в Азнефти, Гокаспе… Может случиться так, что кой-где… произойдут заминки в производстве. Ты знаешь, что здесь много всяких организаций, непосредственно связанных с Москвой, откуда червонец прет вовсю. А как только суда проникнет серебро… закзнак принимать совершенно не станут. Словом, надо срочно принимать что-нибудь через закнаркомфин…»

В том же 1924 году решалось, какой из нефтепроводов сооружать первым: Грозный – Новороссийск или Баку – Батуми. Разумеется, победил первый вариант. Ведь из Баку в Батуми ещё до революции проложили керосинопровод. «Азнефть» и АзСНК в марте выступили с протестом, который поддержал и Киров. Однако ссылки на «недостаточную мощность» старой «магистрали» (всего 30 миллионов пудов в год «легкой нефти, при условии ремонта трубопровода») не помогли. Москва сначала построила линию из Чечни в Туапсе (открыта в ноябре 1928 года), и лишь затем настал черед Азербайджана (открыта в феврале 1930 года)[242].

Что любопытно, несмотря на высокий пост и огромный круг забот, от разнарядок ЦК и столичного горкома на участие в их мероприятиях Мироныча, как рядового члена партии, проживающего в Баку по улице Будаговская, дом № 16, а служащего в аппарате ЦК по адресу Коммунистическая улица, дом № 1, никто не освобождал.

Из сообщения в газете «Бакинский рабочий» от 24 ноября 1922 года:

«От Б.К. АКП.

Для проведения выборов в Баксовет Бакинский комитет АКП мобилизует следующих товарищей… 2. Серебровский. 3. Мирзоян. 4. Р. Ахундов. 5. Крылов. 6. Варейкис… 13. Чагин. 14. Киров…

Поименованные товарищи обязаны с 25/XI в 12. ч. дня являться в ОРГ-ОТДЕЛ БК за получением путевок».

Стандартный отпечатанный бланк из ЦК АКП, 1922 год:

«Тов. Кирову

Согласно постановления рабочей коллегии Агитотдела ЦК вы назначены докладчиком на предстоящем съезде политпросветов и уездных агитотделов, имеющем быть 20‐го ноября на тему Основные задачи новой экономической политики.

Тезисы по означенному вопросу представить в Агитотдел ЦК к 17‐му ноября»[243].

Обратите внимание, у Агитотдела имеется «рабочая коллегия». Иными словами, решение послать Кирова на съезд санкционировано не одним человеком, заведующим, а группой лиц. Характерно, что такая «отдельная» коллегия в ЦК АКП не одна, а две. Помимо агитации вторая ключевая деятельность партийного аппарата – организационная. Как следствие, и Орготдел обладал своей «рабочей коллегией». Состав обеих утверждался Президиумом по рекомендации Секретариата. Очередное переизбрание случилось 17 мая 1924 года, сразу после VI съезда АКП, когда секретари Киров, Мирзоян и Караев сформировали новые Оргколлегию и Агитколлегию ЦК АКП. В каждой – девять персон, считая заведующего. И они – не простые клерки, а либо члены ЦК АКП (Касимов, Буният-Заде, Багиров, Гутин, Иванов; Султанов, Джабиев, Чагин, Кадырли, Ишкова), либо кандидаты (Машкевич, Шахбазов), либо представители иных структур (горкома Баку, комсомола, женотдела ЦК). Фигуры все самостоятельные, от заведующего независимые. По-любому голосование в этих коллегиях – настоящее, а значит, не быстрое и чреватое «фракционностью».

С.М. Киров и М.И. Калинин на бакинском вокзале, 1924 г. По правую руку от Калинина – предсовнаркома Азербайджана Газанфар Мусабеков. [РГАСПИ]