Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

И верно, лишь сообщение о кировской командировке позволило принять на Политбюро процитированный выше вердикт. А упомянутый пленум состоялся 31 марта – 2 апреля. Киров явился на него в последний день, после того как угроза перевода миновала. На пленуме о кадрах для Туркестана речь не шла.

Однако о них повторно вспомнили сразу после XIII партсъезда.

12 июня на Политбюро вопрос о «цекисте» для Туркестана постановили отложить.

19 июня на Политбюро вопрос переадресовали в Оргбюро: пусть представит одного кандидата.

23 июня на Оргбюро без участия Сталина признали «желательным командирование члена ЦК тов. Кирова для работы в Туркестан, если этому не воспрепятствует состояние его здоровья».

27 июня на Политбюро в присутствии Сталина вопрос отложен.

30 июня на Оргбюро с участием Сталина наметили «к командированию для работы в Туркестане, взамен тов. Кирова, члена ЦК тов. Зеленского сроком на 2 месяца» (И.А. Зеленский – секретарь ЦК со 2 июня по 20 августа 1924 года).

3 июля на Политбюро решение Оргбюро утвердили.

И вот какая закономерность вырисовывается. На пленуме ЦК 3 февраля Сталин помешал Каменеву и Зиновьеву тут же уволить Э.М. Склянского с поста зампреда РВСР. А на другой день начался поиск «цекиста» для Туркестана. На XIII съезде (23–31 мая) Сталин вновь помог Троцкому избежать публичной дискуссии с правящим дуэтом, после чего 7 июня помощник генсека Б.Г. Бажанов, технический секретарь Политбюро, «перебрасывается» на должность секретаря журнала «Известия ЦК», сам Сталин 10 июня отправляется в трехнедельный отпуск, а 12 июня на Политбюро поиск «цекиста» для Туркестана возобновляется. Правда, Сталин пришел на заседание. Отсюда и вердикт об отсрочке. Спустя неделю, 17‐го числа, генсек перед секретарями уездных комитетов произнес свою придирчивую речь против Каменева, и 23 июня судьба Кирова решена. Чтобы её перерешить обратно, Сталин вынужден досрочно вернуться из отпуска…

Из протокола заседания Оргбюро ЦК РКП(б) от 30 июня 1924 г. [РГАСПИ]

Мироныч в те дни – в Баку, 1 и 3 июля обсуждал с Багировым и Чагиным «окончательное редактирование» конституции Нагорного Карабаха. О финале баталии за себя узнал 9 июля из сталинской телеграммы: «Постановление о командировке Кирова в Туркестан отменено»[248]. Иосиф Виссарионович поторопился с выводами. Не отменено, а ещё раз на какое-то время снято с повестки дня…

Из письма Кирова жене: «Дорогая Маруся, выяснилось, что совершенно серьезно стоит вопрос о моем переводе в Туркестан. Делаю все, чтобы не ехать. На будущей неделе в четверг вопрос решится окончательно. Придется до четверга быть здесь». Из процитированного видно, что наш герой обретается в Москве и участвует в заседаниях Политбюро. Они обычно проводились по четвергам. Более всего контексту послания соответствуют события не февраля, марта или июня, а… октября 1924 года.

С 25 по 27 октября в столице работал пленум ЦК. Помимо прочего обсуждался доклад Я.Э. Рудзутака «О национальном размежевании в Средней Азии», то есть о разделении огромной территории Туркестанской АССР на самостоятельные республики – Узбекскую, Таджикскую, Туркменскую и Киргизскую. Решали и то, кто возглавит процесс на посту председателя Среднеазиатского бюро ЦК РКП(б). Оргбюро 13 октября утвердило наркома путей сообщений Я.Э. Рудзутака, ранее уже возглавлявшего это бюро.

Однако Политбюро 23 октября не санкционировало вердикт, а отложило «до следующего заседания» «на будущей неделе в четверг» 30 октября. Киров посетил оба. И похоже, на первом кто-то опять замолвил слово о нём – талантливом ораторе, умеющем вести за собой народы Востока…[249] Очередной раунд борьбы вокруг Мироныча вспыхнул неспроста. Каменев с Зиновьевым прозрачно намекнули генсеку: мы все же уберем твоего единомышленника из Азербайджана, если ты снова помешаешь нам выгнать из Политбюро Троцкого. Что же произошло?

Второго сентября 1924 года застрелился М.С. Глазман, секретарь, друг Л.Д. Троцкого. Причина – исключение из партии Московской контрольной комиссией по жалобе соседей по коммунальной квартире. А Москва – «владение» Л.Б. Каменева. Троцкий счел инцидент прямым выпадом против себя и потребовал тщательного расследования и наказания виновных. Каменев ограничился полумерой: Глазмана реабилитировали, у «доносчиков» отобрали партбилеты. Троцкий же настаивал на серьезном взыскании для членов МКК и публикации некролога в «Правде» без купюр. Каменев отказался.

Из письма С.М. Кирова Марии Маркус о возможном переводе в Туркестан, 1924 г. [РГАСПИ]