Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

И вроде бы Секретариат в полной власти генерального секретаря Кирова. Зачем ему внутри Секретариата кроме основной коллегии из трех секретарей ещё две, к тому же многолюдные? Разве заведующие орготделом Машкевич и агитотделом Шахбазов с обязанностями справятся хуже, чем заведующие женотделом Ишкова и финотделом Хесин, которым равноправных партнеров не приставили? Наверное, справятся не хуже. Однако в обществе запрос на коллективизм, на коллегиальность, на управление сообща столь высок, что генсек ЦК АКП не осмеливается идти против течения. Народ желает, чтобы важнейшие вопросы – организационные и агитационные – решались гуртом, пусть решаются гуртом… Спустя год ситуация, похоже, усугубится. Так, 11 июня 1925 года Президиум ЦК АКП утвердит новый «состав Агитколлегии ЦК» из… восемнадцати персон. Причем до трети – члены ЦК АКП…[244]

Между прочим, один из членов Оргколлегии Багиров – это Мир Джафар Аббасович Багиров, наркомвнудел и председатель АзЧК, в будущем жесткий, даже безжалостный диктатор Азербайджана, в статусе том же, что и у Кирова, – первого секретаря ЦК АКП. Недаром Орджоникидзе летом 1921 года считал, что «он – мужик с рукой», «соответствующий кандидат» и для роли «комиссара азербайджанской дороги» в местном НКПС, и для роли «предчека». А вот наш герой до лета 1921 года с ним не сталкивался. «Я его не знаю», – признался Мироныч Серго в беседе по прямому проводу 24 июля 1921‐го. В отличие от приятеля Багирова, ныне всем известного, а тогда мало кому ведомого Лаврентия Павловича Берия.

В списке «ответственных работников коммунистической партии по Азербайджану» зимы 1921/22 года он значится управделами ЦК АКП. Знакомство состоялось, судя по всему, в Тифлисе летом 1920 года. Из автобиографии Берии 1923 года: «В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но, согласно переговорам Г. Стуруа с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3‐дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удается остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к т. Кирову, к тому времени приехавшему в г. Тифлис…»

Считается, что Берия, заместитель предчека с лета 1921 года, – человек Багирова. Но вот 1 ноября 1922 года из Тифлиса Орахелашвили телеграфировал Кирову: «Заккрайком предлагает Вам… немедленно откомандировать в распоряжение Заккрайкома товарищей Кванталиани, Берия, Жгенти»[245]. Хотя забрать Берию в Грузию решил Орджоникидзе, наш герой расставаться с ним не спешил. И тогда 4 ноября в Баку отправилось такое послание:

«Дорогой Сергей Миронович,

Ввиду происходящих в Грузии событий… крайне необходимо немедленное присутствие здесь Бериа. Об этом же говорит бумажка от Закрайкома, которую везет Бериа. К тебе от Серго просьба наблюсти за тем, чтобы Бериа, не задерживаясь ни на один день в Баку, выехал сюда… Кроме того, чтобы в кратчайший срок овладеть аппаратом ГрузЧК, Берия возьмет с собой 2–3 работников из АзЧК. Это тоже необходимо, хотя бы временно отразилось на продуктивности работы АзЧК. Я пишу об этом Багирову, но прошу и тебя всемерно поддержать это требование к Багирову, если он заартачится»[246].

Это обращение к Кирову примечательно. Похоже, генсек ЦК АКП оценил организаторские способности Берии и пытался притормозить перевод того в Грузию. В Тифлисе даже изготовили особую «бумажку из Заккрайкома». И возможно, в упомянутом ранее списке «ответработников» будущий шеф НКВД вовсе не случайно значится не зампредом «АзЧК», а «управдел» ЦК АКП. В 1920 году он с августа по октябрь возглавлял хозяйство ЦК и, видимо, в январе или феврале 1922 года, когда составлялся список, по просьбе Кирова вновь занимал должность завхоза, временно, по совместительству, подменяя постоянного управделами ЦК АКП Вениамина Лознера… А в Тифлис Лаврентия Павловича отпустить все-таки пришлось. В седьмом часу вечера 8 ноября 1922 года Орджоникидзе зачитали по телефону присланную из Баку телеграмму: «Товарищи Жгенти, Кванталиани и Берия сегодня выезжают. Чагин»[247].

Сам Киров едва не простился с Азербайджаном в 1924 году. В феврале, 4‐го числа, Политбюро в присутствии нашего героя поручило «Оргбюро наметить к ближайшему заседанию… кандидатуру цекиста… для постоянной работы в Туркестане». Ближайшим оказалось… 20 марта, на котором наметили «две кандидатуры – Кирова и Мануильского, отложив решение вопроса до Пленума ЦК». И это явно не совпадение: на Секретариате 14 марта обсуждался состав правления астраханского рыбного треста. И вдруг Андреев, Молотов и Сталин решили с голосованием обождать, а «т. Кирову немедленно выехать в Астрахань, ознакомиться с положением дела на месте и сообщить телеграфно свои соображения в ЦК».

Генсек ЦК АКП в недоумении обратился к Серго, а тот призвал Москву к здравомыслию (где Киров и где какой-то там рыбтрест). Но сталинская телеграмма из Москвы от 16 марта была неумолима: «Нет никакой возможности удовлетворить Вашу просьбу. Просим Кирова немедля выехать в Астрахань, ибо дорог каждый час».