Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Ирония судьбы… Ведь Киров мог не выступать 25 марта на траурном мероприятии в Тифлисе, если бы счел необходимым для себя принять участие в траурных мероприятиях в Москве 22 марта. Вечером в четверг девятнадцатого у решетки Александровского сада Кремля остановилось сердце председателя ЦИК СССР от Закавказья Н.Н. Нариманова. Хотя 20 марта ЦК АКП посчитал «целесообразным похоронить… тов. Нариманова в г. Баку», в ЦК РКП(б) прислушались к мнению Президиума ЦИК СССР («на Красной площади… в Москве»), и тем же вечером Сталин ответил «по прямому проводу… Кирову»: «Решено хоронить в Москве».

На другой день Президиум ЦК АКП отбирал тех, кто поедет в союзный центр. Делегацию сформировали из восемнадцати лиц. В неё вошли Рухулла Ахундов, Мир Джафар Багиров, Александр Серебровский. По идее, генеральному секретарю, избранному без малого четыре года назад с «благословения» Нариманова, то же стоило поехать в Москву и проститься с тем, кого называли «азербайджанским Лениным». Однако Мироныч уклонился от этой поездки и к тому же пропустил четыре заседания Президиума ЦК АКП подряд – 20, 21, 22 и 23 марта. На последнем по докладу А.К. Караева определяли, кого «из ответственных работников Азербайджана послать в Тифлис». Естественно, в столицу Закавказья отправились те, кто не отлучился в столицу СССР, в том числе Киров, Мусабеков и Мирзоян…[252]

Разумеется, чуть ли не сразу возникли толки, что авиакатастрофу подстроили, позднее зашептали об умышленном не спасении Нариманова… Кто злодей? Сталин, конечно… Что ж, процитируем телеграмму генсека в Тифлис, Орджоникидзе, переданную около часа дня 25 марта 1925 года: «Говорят, что гибель Мясникова, Могилевского, Атарбегова не случайна, а подстроена по мотивам мести двум чекистам за разстрелы и Мясникову, как армянину. Надо обязательно разследовать. Дело серьезное…» А вот недатированная записка Мироныча:

«Дорогой Серго! Выясняется ли что-либо новое о причинах гибели Алеши и других. Чем больше думаю, тем больше кажется, что тут дело – не случайное. Интересный разговор был между [Чингизом] Ильдрымом и одним механиком аэродрома. Амаяк [Назаретян] это знает. Наверное, тебе сообщил. Если можно, позвони по телефону, пойму».

Что ж, и Киров, и Сталин не исключали рукотворности аварии. Ясно, они подозревали внешние, контрреволюционные силы. Версию о внутренних разборках большевиков не рассматривали. Она приобретет популярность позднее. Когда генсек превратится во второго Ленина, когда возникнет желание понять, как же это у него получилось. Впрочем, списать все на красноречие нашего героя не выйдет. Как ни странно, но Киров в 1924 и 1925 годах на партийных съездах, на партийных конференциях и пленумах в Москве активности не проявлял. Голосовать за резолюции большинства голосовал, а подниматься на трибуну не спешил. Хотя Сталин то и дело слал в Баку телеграммы: «Ваш приезд на пленум необходим. Сообщите о выезде» или «Твой приезд на пленум абсолютно необходим». Первую отправил Миронычу и Серго 12 августа 1924 года, когда собирался бросить все и уйти в отставку. Вторую продиктовал 3 января 1925 года, когда готовился возглавить Политбюро, ЦК и страну[253].

А ведь Сталин действительно в ту пору нуждался не столько в Кирове – ораторе, сколько в Кирове – члене ЦК, в том, кто вместе с другими поднимет руку за и составит большинство, поддерживающее дуэт Сталина и Бухарина. Чтобы оно стало сплоченнее и послушнее, оратор, конечно, требовался, но из стана оппозиции, не из «своих». Чем чаще и дольше Каменев или Зиновьев будут возражать, оспаривать решения Политбюро и ЦК, тем быстрее первый среди равных в Политбюро ЦК РКП(б) преобразится в нового вождя.

Парадокс. В историографии много пишут о борьбе за власть Сталина с Троцким, игнорируя один очень важный факт: не считая статьи «Уроки Октября», Лев Давидович в течение 1924 и 1925 годов ни в каких дискуссиях не участвовал. Напротив, он их избегал, ибо, в отличие от тех, кто жаждал изгнать его из Политбюро, урок полемики 1923 года усвоил крепко: в любом споре в рамках ЦК РКП(б) победа всегда остается за лидером большинства, ибо каждая оппозиционная статья, каждая такая речь не ослабит, а укрепит его власть. И ему совсем не надо подкупать или запугивать врача, авто- или авиамеханика, кого-то ещё с целью избавиться от конкурента. Наоборот, ему нужно, чтобы этот конкурент был и выступал, выступал и выступал…