Читаем Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя полностью

Молотов на мероприятии отсутствовал. Отдыхал на юге. Однако в письме Сталину от 21 декабря отреагировал на событие весьма характерно: «Читал решение о Кирове и др[угих]. Насчет такого оборота дела (участие в грязном деле Десова, Комарова…) очень неожиданно. Но все же не удивлен. Кого же в Лен-д? Для Лен-да, думаю, будет польза. Обновление там назрело». Интересно, какие места удостоились карандашного подчеркивания: «о Кирове и др.»; «неожиданно». Верно, «решение» касалось не Кирова прежде всего. И таким ли уж неожиданным для Молотова результатом оно закончилось? Наконец, что за пассаж: «Кого же в Ленинград?» В отставку ушел не Киров, а Комаров. И новым «завхозом» города должен стать не «варяг», а человек, хорошо знающий Ленинград… Похоже, Вячеслав Михайлович вновь невольно проговорился…[313]

Между прочим, «кампания против т. Кирова» разгромом «коренных питерцев» не ограничилась. «Не без греха», по словам того же Молотова, в эту историю «влип» и кировский «любимец» П.И. Чагин. Напрасно он в беседе с Мариинским намекнул на то, что Киров не приветствует «самокритику» со стороны «Красной газеты» по адресу «органов, во главе которых стоят старые питерцы». Когда грянул гром, Чагин попробовал перевести стрелки на ЦК: якобы Мариинский и иже с ним давали «Красной» «установку» разоблачать «комаровскую группу». Наказание Петр Иванович понес заслуженное: 9 октября 1929 года бюро обкома за статьи «обывательско-сенсационного характера», сбивающиеся «иногда на искажение партлинии», освободило его от обязанностей редактора главной кировской газеты. Правда, доверия Кирова Чагин не утратил. Сергей Миронович с пониманием отнесся и к проступку близкого ему литератора, и даже к демаршу экс-главы областного партконтроля.

Из протоколов секретариата ЛК:

7 января 1930 года: «Предоставить т. Десову Г.А. трехмесячный отпуск для лечения… Предложить Областной Лечебной комиссии обеспечить лечение и необходимую денежную помощь, а также и питание т. Десову».

23 апреля 1930 года:

«Просить ЦК ВКП(б) о направлении т. Десова Г.А. в Германию для консультации с проф. Зауербрухом в Берлине».

20 марта 1930 года: «Утвердить т. Чагина П.И. зав. Ленинградским отделением ЗИФа» (издательства «Земля и Фабрика»). Решения о Десове приняты опросом (первое по инициативе Кирова, второе – Чудова). Вопрос о Чагине рассматривался на очном заседании в присутствии Кирова[314].

И ещё. Не стоит думать, что Чудов играл при Кирове роль «засланного казачка» Молотова. Они хоть и друзья, но Чудов Мироныча уважал и вряд ли бы согласился интриговать против него. А вот использовать старого приятеля в качестве постоянного и надежного источника информации о политической динамике внутри Смольного «Молотку», конечно, ничего не мешало.

<p>11. Пятилетка треугольников</p>

«Надо сказать, что как бы вы строго ни судили бюро и Секретариат Областкома, но я перед каким угодно трибуналом могу выступить и сказать, что… существует коллегиальность, взаимная устойчивость, это – факт… Коллегиальность ведет именно к тому, чтобы мы могли наладить дело, иначе ничего не получится. Именно… путем развертывания коллегиальности мы добьемся того, что… наша основная генеральная линия в работе Областкома, безусловно, правильна и будет правильной…

И сейчас, с новыми приемами работы, в частности по линии хозяйственной, фабрик и заводов, когда ЦК на днях утверждает положение о единоличном управлении директоров, когда им даются большие права… но будешь и новой обязанности нести, в том отношении, что ответ с тебя увеличится… все-таки самым совершенным и самым крепким оружием является эта самокритика, но, конечно, надо уметь ею пользоваться»[315].

Оба тезиса, противоречащие друг другу (если коллегиальность эффективна, то к чему развертывать единоначалие, даже на одной «линии, хозяйственной»?), Киров огласил на пленуме областкома 7 сентября 1929 года. Огласил уже под занавес. А пленум начался около полудня. Значит, номер «Правды», вышедший в Москве утром, он ещё не видел. А в нём ЦК опубликовал то самое «положение», вернее, постановление «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия».

Перейти на страницу:

Все книги серии Страницы советской и российской истории

Екатерина Фурцева. Женщина во власти
Екатерина Фурцева. Женщина во власти

Екатерина Фурцева осталась в отечественной истории как «Екатерина III». Таким образом ее ассоциировали с Екатериной II и с Екатериной Дашковой, возглавлявшей Петербургскую академию наук. Начав свой путь «от станка», на вершине партийной иерархии она оказалась в переломные годы хрущевского правления.Низвержение с политического Олимпа стало для нее личной трагедией, однако путь женщины-легенды только начинался. Роль, которую ей предстояло сыграть на посту министра культуры, затмила карьерные достижения многих ее удачливых современников. Ибо ее устами власть заговорила с интеллигенцией языком не угроз и директив, а диалога и убеждения. Екатерина Фурцева по-настоящему любила свое дело и оказалась достаточно умна, чтобы отделять зерна от плевел. Некогда замечательными всходами культурная нива Страны Советов во многом обязана ей.

Сергей Сергеевич Войтиков

Биографии и Мемуары
Жуков. Танец победителя
Жуков. Танец победителя

Акт о безоговорочной капитуляции Германии был подписан в Карлсхорсте в ночь с 8 на 9 мая. По окончании официальной церемонии присутствующих поразил советский представитель маршал Жуков. Он… пустился в пляс. Танец победителя, триумф русского характера и русской воли.Не вступая в публицистические дискуссии вокруг фигуры Георгия Жукова, автор прежде всего исследует черты, которые закрепили за ним в истории высший титул – Маршала Победы. Внимательно прослежен его боевой путь до Рейхстага через самые ответственные участки фронта: те, что требовали незаурядного полководческого таланта или же несгибаемой воли.Вольно или невольно сделавшись на пике славы политической фигурой, маршал немедленно вызвал на себя подозрения в «бонапартизме» и сфабрикованные обвинения. Масштаб личности Жукова оказался слишком велик, чтобы он мог удержаться наверху государственной пирамиды. Высокие посты при Сталине и при Хрущеве чередовались опалами и закончились отставкой, которую трудно назвать почетной. К счастью, народная память более благодарна. Автор надеется, что предлагаемый роман-биография послужит ее обогащению прежде всего.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Сергей Егорович Михеенков

Андрей Громыко. Дипломат номер один
Андрей Громыко. Дипломат номер один

Андрей Андреевич входил в узкий круг тех, чьи действия влияли как на жизнь нашей страны, так и на развитие мировых событий. На протяжении четырех с лишним десятилетий от его позиции зависело очень многое, для Громыко же главное состояло в том, чтобы на всем земном шаре ни один вопрос не решался без участия Советского Союза. Однако по-настоящему его вклад до сих пор не осмыслен и не оценен.Энергия, редкая работоспособность, блестящая память, настойчивость -все это помогло Громыко стать министром. Наученный жизнью, он умело скрывал свои намерения и настроения и всегда помнил: слово – серебро, молчание – золото. Если можно ничего не говорить, то лучше и не говорить.Андрей Андреевич пробыл на посту министра иностранных дел двадцать восемь лет, поставив абсолютный рекорд для советского времени. После занял пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, формально став президентом страны. Эта должность увенчала его блистательную карьеру.Но сегодня, благодаря рассекреченным документам и свидетельствам участников событий того времени, стало известно, что на сломе эпох Андрей Андреевич намеревался занять пост генерального секретаря ЦК КПСС.Настоящая книга представляет подробный анализ государственной деятельности Громыко и его роли в истории нашего государства.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Леонид Михайлович Млечин

Николай Байбаков. Последний сталинский нарком
Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

В истории страны Николай Байбаков остался не как многолетний председатель Госплана СССР и даже не как политический долгожитель. Настоящее имя ему — отец нефтегазового комплекса. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.Байбаков работал с И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Н. С. Хрущевым, Г. М. Маленковым, Л. И. Брежневым, М. С. Горбачевым… Проводил знаменитую косыгинскую реформу рука об руку с ее зачинателем. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.Байбаков пережил крушение сталинской системы власти, крушение плановой экономики, крушение СССР. Но его вера в правильность советского устройства жизни осталась несломленной.В книге Валерия Выжутовича предпринята попытка, обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников, показать Николая Байбакова таким, каким он был на самом деле, без «советской» или «антисоветской» ретуши.

Валерий Викторович Выжутович

Биографии и Мемуары
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже