Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

А Киров? Он по-прежнему состоял членом областного комитета, членом исполкома Владикавказского совета и членом комитета РСДРП. Талантливый и пользующийся немалым авторитетом оратор, однако, не спешивший бросаться в полемику с оппонентами. К примеру, после Первомая (напомню, праздник отмечался 18 апреля) внутри горкома РСДРП между большевиками и меньшевиками вспыхнул спор из-за знаменитой речи, произнесенной Лениным на Финляндском вокзале: буржуазная революция должна перерасти в социалистическую. Оппоненты так распалились, что срочно запросили у Скрынникова экстренного созыва горкома. А тот, прочитав ленинские лозунги, заявил, что «бредовые идеи» обсуждению не подлежат, а большевикам посоветовал, если уж невтерпеж, «обсуждать что угодно втроем». От большевиков в горкоме – три человека (Передков, Полякова и Киров). Интересно, но Полякова, описавшая этот эпизод, никак не конкретизировала кировскую позицию в данной стычке. На дискуссии настаивали единственно она и Передков. А наш герой, скорее всего, промолчал. Промолчал, памятуя о дорого стоившей всем собственной запальчивости образца 1905 года?..

«Переходный» период в руководстве большевистской фракции длился недолго. 6 июня 1917 года на общем собрании социал-демократы переизбрали комитет. В новом числилось двадцать членов. 8 июня они избрали Скрынникова председателем, Орахелашвили и Кирова – товарищами. Первый возглавил фракцию ленинцев, второй остался заместителем по политической, агитационной части[81].

Список членов Терского областного комитета, опубликованный в «Терском вестнике» 7 июня 1917 г.

[Из открытых источников]

4. Непростой национальный вопрос

Шестого июля 1917 года во Владикавказе на Ярмарочной площади перед стенами Покровского женского монастыря вспыхнула ссора. Извозчик, остановив свой фаэтон, велел четырем седокам – ингушам – вылезать из экипажа. Те воспротивились. Слово за слово, в ход пошли кулаки. Четверо на одного! Мужик позвал на помощь. На крик сбежались солдаты, стоявшие поблизости. Одного из них ранили кинжалом. Товарищи недолго думая пустили в ход винтовки. Трое «туземцев» упали замертво, один успел скрыться. Он-то, похоже, и поднял тревогу в ингушском предместье Шалдон, юго-восточнее железнодорожных станций – пассажирской и товарной. Земляки поспешили отомстить первой встречной группе в серых шинелях. И понеслось. Осада русскими солдатами ингушской слободы длилась почти сутки. На следующий день бой стих. Погибших насчитали свыше двадцати.

Однако инцидент взбудоражил всю округу, и прежде всего соседние ингушские села. Назревало масштабное межнациональное столкновение, на руку которому играли две ключевые проблемы региона, так и неразрешенные Российской империей. Во-первых, конфессиональное и культурное различие между двумя «союзами народов» – исламским (чечено-ингушским) и христианским (осетино-русским). Вторая, земельная, чересполосица являлась производной от первой. С целью разъединения и сдерживания двух «горячих», «ненадежных» вайнахских этносов по окончании Кавказской войны царизм активно содействовал возникновению на их землях линий казацких станиц и конгломераций осетинских сел, что мешали чечено-ингушской консолидации и сковывали потуги к любого рода сопротивлению.

Новая, революционная власть полагала возможным посредством вовлечения ингушей и чеченцев в общий процесс социалистического строительства нейтрализовать старые противоречия. Социалистическая идея, наверное, могла бы ослабить культурный и религиозный антагонизм. Но как быть с несправедливостью в вопросе земли?..

Мирить обе стороны, учинившие сражение в предместье Владикавказа, бросились все, в том числе и депутаты совета.

Член РСДРП с 1910 года, большевик И. Зейликович вспоминал:

«…на базаре во Владикавказе… солдаты вздумали расправиться с приехавшими ингушами.

В то же самое время сообщили: в селении Базоркино готовится вооруженное нападение на Владикавказ. И тогда Киров один, невооруженный… отправился в Базоркино.

Один из знакомых мне горцев потом рассказывал:

Отчаянным он оказался. Прискакал – и прямо в толпу. Один…

«Что вы делаете?» – говорит. Смотрим. По обличью, разговору – городской человек. Почему сюда попал? Хотели легонько оттолкнуть, чтоб не мешал. А он одно: революция, сознательность, люди – братья. Видно, веру в народ имеет. А когда кто в народ верит, ему все тоже доверяют. Подходят к нему двое горцев, спрашивают:

«Большевик?»

«Большевик».

«А, шайтан!»

Приезжий хохочет:

«Ну, какой же я шайтан? Ни хвоста, ни рогов».

«Нет, шайтан! Хитришь, нас к себе переманить хочешь».

«А вот это верно, хочу! И не почему-нибудь, а потому, что для вас другой дороги нет. Со временем все к большевикам придете!»

Тут и в толпе засмеялись: правильный человек».