Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Задумаемся, с какой целью собирался комитет. Решить, содействовать становлению «Кермена» или нет? «Кермен» – детище Буачидзе. Товарищ Ной все лето работал среди дигорских осетин: выступал на собраниях и митингах, по возможности – финансировал. О степени влияния Самуила Григорьевича на осетинских радикалов можно судить по такой истории: тем же летом 1917 года в селе Христиановском возникла чисто большевистская группа «Фадесон» («Глашатай»). К сентябрю численность ячейки достигла двухсот человек. Оргкомитет керменистов предложил им объединиться, но те отказались. Тогда лидеры новой партии съездили во Владикавказ и привезли письмо от Буачидзе с соответствующей рекомендацией. И что же «Фадесон»? На экстренном собрании постановил: объединиться!

Зачем же грузинскому дуэту на «нашем комитете», то есть большевистском, образованном, заметим, в октябре 1917‐го, понадобилось обсуждать то, что давно уже сложилось? «Руководящая помощь» «Кермену» со стороны владикавказских большевиков шла полным ходом. Дело в том, что близилось переизбрание городской думы. Возникла идея сформировать единый блок большевиков и керменистов. И тут без санкции комитета точно не обойтись. Но если альянс с осетинскими «полуэсерами» не приветствует значительная часть партии, то на умы несогласных и колеблющихся надо как-то воздействовать, и воздействовать побыстрее, ибо дата выборов назначена на 3 декабря 1917 года.

Конечно же, Буачидзе и Орахелашвили позвали на помощь Кирова, большевика с особой позицией. Он единственный мог и смог одной яркой речью переубедить большую часть «оппозиции», после чего комитет проголосовал за включение в большевистский кандидатский список осетин-керменистов. Тактика оправдала себя. Из сорока пяти претендентов гласными думы стали тридцать восемь[87]. Правда, Кирова искать среди них не стоит. От возможности работать в муниципалитете в составе большевистской фракции он вновь уклонился…

6. Политинформатор, политпредставитель

«Терские ведомости». 1917 год. № 9 от 13 мая. Из заметки «В Совете рабочих депутатов»: «11 мая… с большим вниманием собранием были заслушаны доклады Скрынникова и Кирова об истории возникновения советов рабочих депутатов с 13‐X 1905 г. до наших дней и о задачах этих советов в настоящий момент». Вопрос: кто какой доклад читал? Из контекста заметки следует, что Кирову достались «задачи… в настоящий момент». Однако логика подсказывает, что об этом должен говорить лидер, председатель, то есть Скрынников. Вот и Полякова признавалась, что пункт в повестке дня «о задачах Совета Раб. Депутатов в настоящий момент… несмотря на шумные дебаты, вылился в очень расплывчатую резолюцию (меньшевистскую)».

Если бы основной доклад делал Киров от имени большевиков, это означало одно из двух: или «бой» он проиграл (хорош агитатор!), или предал свою фракцию. Если Скрынников, то все встает на свои места. Лидер меньшевиков предложил задачи, соответствующие их программе, которые общее собрание с преобладанием меньшевиков и одобрило. Кирову оставалось выступить в роли лектора, осветив знакомую ему тему – историю советов с 1905 года, начиная от Петербургского. Странно, что не от Иваново-Вознесенского…

Впоследствии политинформация об актуальных событиях войдет в круг постоянных обязанностей нашего героя. 22 июля он доложил коллегам «о петроградских событиях». Нет, Мироныч разбирал не драматические июльские дни 3—5-го числа, а очередной министерский кризис – отставку кабинета Г.Е. Львова 7 июля и долгие переговоры о формировании новой коалиции: «Вход в состав министерства социалистов не понравился буржуазии, и она выходит из состава министерства. Буржуазия способствовала анархии и разрушению экономической жизни в стране и явно направляла революцию к анархии.

Буржуазия учитывала, что если теперь она не успеет захватить в свои руки власть, то власть эта уйдет к демократии. Поэтому ими и был предпринят шаг ухода из министерства, перед чем спасовал министр Керенский…»[88]

Очевидно, что сообщение исполнено не с большевистских позиций. Осуждаются кадеты (буржуазия) и эсеры (Керенский), а главным спасителем России видится (социал-)демократия. Оттенки, различия внутри несущественны, ибо Киров считает так же, как и Скрынников: залог успеха революции – единство меньшевиков и большевиков. Настоящие, «твердокаменные» большевики, однако, думали по-другому. Положить конец войне – вот лозунг дня. Если меньшевики с ними – прекрасно. Если против – дороги расходятся…