Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Истинно по-большевистски вели себя супруги Орахелашвили и Буачидзе. О них есть что поведать. «Сильный работник» – об Орахелашвили. К нему «рабочие относились особенно бережно и чутко» – о его заместителе. Самуил Григорьевич Буачидзе, или товарищ Ной, – тоже грузинский большевик-подпольщик, соратник В.И. Ленина по женевской эмиграции, вернувшийся за вождем в Петроград и почти сразу откомандированный ЦК РСДРП(б) на Северный Кавказ, в Терскую область. В конце мая Ной приехал во Владикавказ и устроился учителем. В городской совет второго созыва (май – сентябрь) не попал. Либо не успел избраться, либо и не собирался, чтобы вести агитацию за большевиков в трудовых коллективах по-простому, по-свойски, без чинов и регалий. К тому же Буачидзе, не в пример Орахелашвили, прежде жил во Владикавказе, имел старых знакомых и лучше разбирался в местном колорите.

Конечно же, грузинский руководящий тандем появился в столице Терской области неслучайно. В регионе с начала века образовалась довольно обширная грузинская диаспора, в основном за счет революционно настроенных эмигрантов из Грузии, откуда власти их попросту выживали. В окружении Ленина понимали, какое это серьезное подспорье в борьбе за большевизацию края. Немудрено, что Буачидзе по возвращении из Швейцарии немедленно отправили во Владикавказ. Орахелашвили, ровесник Буачидзе и большевик с не меньшим стажем, опередил эмиссара Ильича всего на неделю-полторы. Однако нескольких дней вполне хватило, чтобы демобилизованный с Румынского фронта военврач завоевал безоговорочное доверие небольшого отряда владикавказских большевиков, которое не смог поколебать даже высокий «гость» из Петрограда.

Впрочем, в Орахелашвили признавали авторитетного лидера, но по-человечески больше полюбили Буачидзе. И по прошествии многих лет о нём вспоминали с неизменной теплотой. Те же Евдокия Полякова и Вазген Будагов. «Наш пламенный Ной»! Под его влиянием «владикавказская организация большевиков обрастала все новыми и новыми слоями сочувствующих». Именно он придумал и воплотил в жизнь план создания национального «филиала» большевистской фракции – осетинской партии «Кермен». Рычага, которым надеялись повернуть в сторону большевизма всех горцев Терека, а в идеале и всех казаков[86].

Похоже, Кирова тогда, летом семнадцатого, оба грузина скорее терпели, чем считали своим. Кто же откажется от одаренного оратора, трибуна, весьма популярного среди рабочих разных профессий? Протеже Скрынникова причисляет себя к большевикам? Ну и хорошо! Будем сотрудничать с ним по мере необходимости и… сохранять дистанцию.

Итак, большевизацию края дуэт собирался произвести, сделав ставку, что логично, на понятных им горцев. Агитировать в лоб жителей аулов бессмысленно. К ним требуется особый подход со стороны таких же, как они, горцев. Из всех обитателей Северного Кавказа грузины лучше знали характер и культуру осетинского народа. Из представителей осетин и задумали выточить «кулак», способный со временем изменить настроения всех терских народностей, а если повезет, то и казаков. «Кулаком» тем и стала партия «Кермен», названная в честь легендарного героя из крепостных крестьян Чермена, воевавшего против окрестных помещиков-феодалов. Имя Кермен звучало в дигорском диалекте, то есть в районе села Христиановского (ныне город Дигора), где возникла первая партийная ячейка. Располагалось оно примерно на полпути от Владикавказа и Назрани до Нальчика. Очень удобно для агитационной работы и среди осетин, и среди кабардинцев, балкарцев, ингушей и казаков Моздокской линии.

И.Д. и М.П. Орахелашвили, С.Г. Буачидзе и В.Г. Будагов. [Из книги «Владикавказ в Октябрьские дни», 1927 г.]

Советская историография утверждала, что Киров – один из основателей этой партии, официально учрежденной 1 октября 1917 года. Однако активисты движения в мемуарах либо многозначительно умалчивают о нём, либо ограничиваются кратким: «Поддерживал». Единственный, кто приписал ему некую роль в её создании, – Мамия Орахелашвили. Вроде бы среди владикавказских большевиков имелись противники коалиции с керменистами. Им не нравилась программа потенциального союзника. Уж очень она походила на эсеровскую. А Мироныч скептикам «ядовито» заметил: «Люди хотят бороться, хотят подвести крестьянские массы к борьбе за власть, а вы заглядываете им в бумажку, писанную неискушенной ещё рукой, и отталкиваете… Надо их приблизить к себе, надо повести рядом с собой, и в этой… борьбе они будут сбрасывать некоторые иллюзии, которые сейчас общей нашей борьбе не мешают».

На комитет речь произвела впечатление, и большинство высказалось «за руководящую помощь организации «Кермен». Роль Кирова в этом решении подтверждает М.Д. Ботоев, урядник 1‐го Осетинского конного полка, комиссар при Туземном корпусе, сочувствующий керменистам. Он припомнил такую фразу Сергея Мироновича: «Товарищи хотят повести за большевиками осетинскую бедноту. Давайте лучше поможем им!»