Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Возникла дилемма: ждать или нажать? Пребывавший в цейтноте Шляпников предпочел второе – и нажил множество врагов[160]. Чтобы разрядить крайне накаленную ситуацию, Ленин поспешил назначить на его место нового человека. Впрочем, перед Мехоношиным встал тот же треклятый выбор. Константин Александрович решил сложную головоломку. Он воспользовался расколом рабочих Астрахани на тех, кто готов принять волю центра, и тех, кто дорожил профсоюзной демократией. Оппозиция должна столкнуться со своей дилеммой: либо «дружная работа» под руководством РВС, либо открытый протест с риском прославиться «контрреволюционерами». Перспектива вооруженного противостояния отсечет от профсоюзной вольницы умеренную часть профсоюзных лидеров, а мятеж оттолкнет от «непримиримых» многих колеблющихся среди рабочих и солдат. В астраханском профсоюзном движении сформируется новое большинство, лояльное Москве, и с автономией профсоюзов, мешающей эффективной борьбе с белыми, будет покончено.

Мехоношин понимал, что реализацию хитрого плана лучше поручить человеку, который умеет разговаривать с людьми, убеждать и переубеждать их, чтобы сузить до минимума круг профсоюзных радикалов. И находящийся в Астрахани Киров – идеальный кандидат.

Сергей Миронович пообщался с Константином Александровичем и согласился возглавить кампанию по укрощению профсоюзов. Получится без крайних средств – хорошо. Нет – придется спровоцировать самых буйных на бунт против советской власти. И от Кирова зависит, сколько рабочих из многотысячного пролетариата Астрахани не пожелают подчиниться РВС Каскавфронта. Тысячи, сотни или десятки человек.

Приказ по Каспийско-Кавказскому фронту о смене председателя РВС фронта, 14 февраля 1919 г. [РГАСПИ]

Мехоношин объяснил и тактику предстоящей «кампании»: налаживаем контакт с губкомом, совместно создаем временный орган – Военно-революционный комитет – и призываем рабочий класс «затянуть пояса» ради спасения изможденных, голодных и больных солдат 11‐й и 12‐й армий, отступивших с боями с Северного Кавказа. ВРК объявит непопулярные меры, которые профсоюзы должны либо поддержать, либо оспорить. Чтобы последних было как можно меньше или вообще не было, Киров во взаимодействии с политотделом фронта и губкомом ведет активную агитацию на предприятиях, в частях гарнизона за солидарность с обездоленными красноармейцами, за необходимость немного потерпеть. А дальше посмотрим. С чего Кирову стоит начать, понятно.

Утром 24 февраля 1919 года в кабинет председателя Астраханского губкома Надежды Николаевны Колесниковой вошел незнакомец «среднего роста… в черном кожаном костюме и такой же фуражке».

– Ну, давайте знакомиться… Киров!.. О прежних делах я осведомлен. Так что о них, по-моему, говорить не стоит.

Колесникова не возражала. Мехоношин за предыдущие десять дней почву для диалога вполне подготовил. Кирову оставалось подтвердить серьезность угрозы «белогвардейского мятежа» и предложить «завтра утром собрать партийный актив, где он выступит с сообщением о положении в Астрахани и предложит избрать временный Военно-Революционный комитет». На что хозяйка кабинета сразу согласилась.

Члены губкома, губисполкома, горисполкома, фронтового РВС и профсоюзные лидеры сошлись 25 февраля в зале горсовета. Мехоношин инициативу создания ВРК озвучил, Киров же «на фактах показал, что Астрахань в настоящее время стоит накануне белогвардейского восстания» по причине «слабости», «расхлябанности» «в работе партийных, советских, военных, профсоюзных органов». Чтобы выстоять, нужно «объединить и мобилизовать силы всех наших руководящих организаций» в рамках временной структуры – Военно-революционного комитета.

Как докладывал в Москву вечером 26 февраля Мехоношин, активом «единогласно решено образовать временный военно-революционный комитет», который обязан «не останавливаться перед самыми решительными мерами в достижении поставленных задач…». Членами ревкома стали Киров (от РВС), Колесникова (от губкома), Бутягин (от Политотдела), Иван Семенов (от губисполкома), латыш Юлий Ферда (от горисполкома), Федор Трофимов (от профсоюзов). Председателем избрали Кирова, заместителем – Бутягина, секретарем – Ферда.

Легко заметить, кто в ревкоме задавал тон и гарантировал большинство любому вердикту: триумвират Кирова, Бутягина, Колесниковой. Свою трактовку назревающих событий Сергей Миронович поторопился представить сразу, еще до подписания первого непопулярного приказа. На II Астраханской губернской партконференции 26 февраля он произнес: «Два месяца тому назад говорилось о том, что над нами собираются темные тучи, на нас со всех сторон нападают контрреволюционные банды… главная неудача – на Северном Кавказе, где… армия не была обеспечена… Но есть ещё другое положение – это продовольствие, едоков здесь увеличилось, но хлеба достаточно не поступает, что нас, во-первых, и заставило сократить хлебный паек…»[161]