Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Великий русский художник Василий Кандинский и его жена бежали из нацистской Германии в 1933 году в Париж. В Германии наступали черные времена. Жить и творить становилось опасно. Смертельно опасно.

Кандинский всегда много писал. Если бы он еще не измышлял свои теории живописи, не тратил время на преподавание, он бы написал еще больше. Но мир знает около тысячи шедевров первооткрывателя абстракционизма. Ну или одного из первых. Эмигрируя из Германии в Париж, Кандинский с супругой спасали, как ни странно, в первую очередь свой архив. Этому есть объяснение. Теоретические рукописные работы на бумаге поглощали намного больше времени, чем живопись, и казались Кандинскому еще важнее, чем его то, другое творчество. Кто бросит в художника за это камень? Никто. Такова была его воля. Ему так хотелось.

За время своей жизни и преподавательской деятельности в Баухаусе Кандинский написал почти пятьсот работ. Точнее, 459. Масло/холст и акварели. Удалось вывезти 259. Очень много. Хорошо, а где еще двести? Пока отложим эту информацию и этот вопрос в сторону.

Тридцатые годы. Германия. Начинаются гонения властей предержащих (как и следовало ожидать) на знаменитую школу архитектуры и дизайна. Ученики Кандинского разбегаются в разные страны. Они правы: впереди концлагеря, лишения всяческой работы, забвение и смерть.

Кто бежит на Землю обетованную, кто в Америку, кто во Францию. Главное – вовремя спастись.

Нацистами изъяты все шедевры Кандинского, оставшиеся после его отъезда. Часть из них попадает на выставку «Дегенеративное искусство» и подлежит дальнейшему уничтожению, остальные шедевры должны быть просто сожжены на территории одной пожарной части Берлина. Вот и все. Вот и нет произведений Василия Кандинского в Германии. Важная и сокрушительная победа Третьего рейха.

Но все ли картины из конфискованных двухсот действительно были уничтожены? Нет, не все.

Нашелся ученик Кандинского, который, обладая серьезными возможностями, спас каким-то непонятным образом большое количество шедевров. Как он мог это сделать? Мог. Безусловно мог. Дело в том, что его родной брат, который души в нем не чаял, занимал очень важный пост как в партии, так и в структуре SS. Он-то и помог любимому брату спасти и сохранить семьдесят одну работу Учителя.

Но есть одна вещь, о которой и всесильный брат не догадывался.

Клаус Хагер (один из любимых учеников в той самой школе) поддерживал отношения и переписывался с Кандинским до конца своих дней. Именно он попросил своего брата Ханса Петера (Hans Peter) спасти работы учителя. Что тот каким-то образом и сделал. Серж Лифарь в своем письме из мюнхенской гостиницы, ничего на зная о происходящем и произошедшем, дает довольно точную информацию о случившемся. На коробке со слайдами, которые старый фашист переслал Нине Николаевне, вдова художника поставила инициалы Hans Peter, но только по-русски – Х. П. Что меня вначале и сбило с толку. Вторая вещь, которая меня «работала», – это то, что, конечно, случайно, но именно я в первый же день работы на квартире у Кандинских, сам, без спроса, начал рассматривать папки из Баухауса. Нина Николаевна, не дрогнув, не отчитав меня за самодеятельность, просто предложила работать для начала именно в этом направлении. Ни в каком другом. Только сидя один на один с письменным столом в ту ночь, я понял, что Кандинская неожиданно для себя сэкономила слова и время для объяснения наивному помощнику, почему надо заняться этим периодом. Просто ей повезло: несмышленыш удачно попал пальцем в цель. Все оказалось очень легко.

Когда я рассуждал с Ниной о том, что ее муж писал не только музыку на холсте, но и другие человеческие чувства, такие как, например, взрыв эмоций, сердечный приступ, хохот, оргазм (собственно, почему и нет?), я никак не ожидал, что такие фантазии могли прийти в голову не мне одному. Похоже, что и сам художник не всегда отрицал найденный мной подход к некоторым его работам. По крайней мере, Клаус (Klaus) в своей открытке из потайного ящика четко об этом пишет. В открытке точно обозначен адрес хранения спасенных шедевров учителя. А в письме Лифаря говорится о том, что сам герой погиб под бомбежкой в Берлине в конце войны. Но ведь кто-то же унаследовал эти работы? Отложим и эту информацию до поры до времени.

Теперь к Нине Николаевне.

Очень своеобразная и сильная женщина. Профессиональная вдова гения? Можно сказать и так. Но она больше чем вдова. Она вершительница судьбы наследства великого художника. Не больше и не меньше.

Из тысячи работ, написанных Кандинским за годы жизни, к концу сороковых – началу пятидесятых годов у вдовы Василия Васильевича сосредоточено в руках около четырехсот. Практически лучших или, если можно так сказать, эталонных.

В начале пятидесятых в мире начинается бум, взрыв моды на абстракционизм. Ротко, Поллок и другие захватывают рынок живописи. Но никто не претендует на пальму первенства великого русского художника. Никто. И Нина Николаевна начинает методически превращать наследство, оставленное ей супругом, в главное творение этого стиля в мире.