Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

В результате что же получается? Какой-то там Ханс Петер может «выбросить» на рынок семьдесят одну работу Кандинского? Семьдесят одну! Катастрофа. Это по объему почти четверть того, что у нее у самой есть. Рынок рухнет, и восстановить его будет очень трудно. На это уйдут долгие годы. Все, что она делала за эти десятки лет, насмарку? Нет, так дело не пойдет. Их нельзя признавать по определению. Просто нельзя, и точка. На них надо положить печать Каина. И дальше жить спокойно. Как это сделать? Изощренный ум госпожи Кандинской с годами не стареет. Он только шлифуется. В каталоге-резоне надо ввести главу «Копии и подделки». Туда втиснуть слайды этого негодяя, а также отвергнутые ей самой другие работы – и вся история сделана. Для этого надо искать продажи по всему миру. В галереях, на аукционах, среди коллекционеров. Сизифов труд, скажем честно. Одной с такой работой не справиться. Давние друзья Нины Николаевны, владельцы парижской галереи антиквариата Пахомовы, рассказали о сообразительном молодом человеке из Москвы, прилично разбирающемся в искусстве. После короткого собеседования Александр становится помощником в сложной комбинации по уничтожению немецкой коллекции. О настоящей цели его работы мальчику знать не положено. Зачем? Сойдет и так. Пока что надо остановить издание каталога-резоне. На некоторое время. Это легко, так как все зависит только от нее. Это же она сама платит издательству за печать и распространение книги. Будут делать так, как мадам считает нужным. Вообще не обсуждается. Подумаешь, написали письмо, что скоро будет стоить дороже. Никого не волнует. А чтобы не было особого шума, издательству предлагается версия, максимально приближенная к правде. К ее правде.

Есть еще одна мысль, не лишенная смысла. Вдове Василия Кандинского кажется (и правильно кажется), что за ней следят. Появление в общественных местах, на глазах у парижан, которые ее знают, madame Kandinsky в сопровождении постоянного помощника может напугать непонятного, но, скорее всего, понятного наблюдателя, показав ему, что Нина одна не бывает. Еще со времен войны она презирает немцев (особенно ее возраста). И не только презирает, а еще и боится. Слишком хорошо полка памяти держит в сознании все, что было между тридцать третьим и сорок пятым. Они способны на все, эти люди. Но она и их перехитрит. Потому что она, Нина Кандинская, пережила две революции, три войны, две эмиграции и одного гениального мужа. Она что, не справится с этим уродом? Конечно, справится! Что для этого нужно сделать? Необходимо остановить издание каталога-резоне (версия номер один). Сделано. Им дано простое объяснение: добавляется глава «Копии и подделки». Версия номер два практически готова. Теперь самое трудное. Сначала надо узнать, кто этот настырный владелец семидесяти одной работы Василия Васильевича. Лифарь с его немецкими связями еще по годам оккупации наверняка поможет. В свое время была сделана несусветная глупость. Нельзя было этого Ханса Петера так отвергать в том знаменитом записанном на магнитофон телефонном разговоре. Надо было быть поосторожнее и поумнее. Но все можно исправить. Как? Очень просто. Надо сделать версию каталога-резоне номер три. Найти его и встретиться с ним. Она даст ему бланки согласия на публикацию работ в каталоге. Ведь это то, чего хочет старый негодяй. Он распишется на каждом листке с фотографиями, перепечатанными из присланных им же самим слайдов. И вот тут он попал. Сам того не ведая, он даст письменное разрешение на воспроизведение «копий» из его коллекции в главе «Копии и подделки». Издательство требует такого разрешения на воспроизведение фотографий владельцев работ? Музеи, коллекционеры, фонды – все подписывают согласие. От Третьяковки до коллекционера Роя Нойбергера[99] с Пятой авеню из Нью-Йорка. Маленькое движение одной руки – и страницы из папки версии номер три попадают в папку версии номер два. В ту самую главу «Копии и подделки». Получите разрешение на печать, месье директóр серьезного издательства. И вся коллекция произведений, некогда спасенных несчастным Клаусом (Klaus), братом Ханса Петера (Hans Peter), превращается в… ТРУХУ. Причем навсегда. Бывший офицер SS пойдет в суд? Заявит на вдову Кандинского? Да никогда! Точка. Успех. Победа. Лифарь найдет, а потом, бесспорно, пришлет телефон или адрес владельца коллекции, и тот прилетит на крыльях любви. Любви к деньгам. Ее деньгам. И все подпишет.

Продолжает ли Нина Кандинская этими действиями совершать и продлевать череду преступлений? На мой взгляд, безусловно. Кандинская не признает очевидные и настоящие шедевры исходя из абсолютно корыстных соображений. Она искусственно создавала ажиотаж на антикварном рынке, монополизировав, а точнее узурпировав имя ее мужа. Она предала память Клауса (Klaus) и готовилась отнять у всех почитателей гения Василия Кандинского целый пласт его работ прекрасного десятилетнего периода творчества художника в школе Баухаус. Она намеревалась совершить подлог и воспользоваться результатами своих действий.