Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

– Отлично. Рассказываю. Изначально я чувствовал, что работа, которую вы меня просили сделать, была до наивности бесполезна. Смущало только одно. В картине иногда брызгала рука мастера. Он каким-то образом был к ней сопричастен. Что-то было в ней чарующее, пименовское, неподдельное, лично его – гения XX века. Вместе с тем я был уверен с самого начала, что это была не его работа. Как эти две парадигмы уживались вместе, мне сказать трудно. Но это так. Несмотря на исследование, которое вы мне принесли, я сделал свою экспертизу. Химический анализ показал, что некоторые краски на вашем холсте выпускались только во второй половине прошлого века. Это значит, что создание картины можно датировать, исключительно начиная с конца сороковых годов. Но если тонкость работы бросалась в глаза, то что получается? Очень просто получается: Юрий Пименов – преподаватель, работа ученическая, талантливого молодого человека под присмотром великого мастера. Такое часто бывает на художественных факультетах. Студенты копируют работы своих преподавателей как курсовые этюды. Поэтому вы и начали обходить художественные вузы в надежде обнаружить в запасниках никому не нужные копии картин, сделанные студентами по оригиналам их преподавателей. Даже самому мастеру интересно объяснить и показать ученику свою личную идею создания, свою задумку, свою работу, наконец. Размышления привели меня к тому, что это произведение было точно создано под присмотром Пименова – преподавателя. Найти, где он работал после войны, особого труда не представляло. ВГИК. Всесоюзный государственный институт кинематографии. Пренеприятный человек, у которого вы купили «Новую Москву» из студенческих запасников, сначала ничего не хотел рассказывать. Но еще раз повторюсь, вы меня недооценили. Моими клиентами были и Вячеслав Кириллович Иваньков, он же вор в законе Япончик, и его любимый коллега Дед Хасан, и еще масса симпатичных и отзывчивых людей. Дед Хасан вообще часто приходил к нам в офис чаю попить и поболтать по-стариковски о всяком. Ни того, ни другого на свете уже нет. А вот связи с их людьми у меня остались. Когда три рыцаря по моей просьбе приехали ко входу в институт и встретили там того типа, он молчал и сопротивлялся не очень долго. Секунд тридцать. А потом все рассказал. Кому, что и за сколько. Но была одна любопытная деталь. Кроме того, что Альберт Михайлович, а на самом деле Мусаевич, продал вам картину, вы, представившись, кстати, Сергеем, заинтересовались, как бы это сказать, его мусульманским происхождением… Он был уже у вас на крючке за воровство. Ведь ту картину, копию «Новый Москвы», он просто для вас украл. Вы встречались с ним еще три раза, давая ему всякие задания. Какие, не мое дело. У вас своя борьба, у меня своя жизнь. Одно было понятно: вы не Виген, вы не христианин, значит, к армянам не имеете никакого отношения. Альберт быстро осознал, что два удара по печени сегодня не получить лучше, чем получить. А тому Сергею, то есть вам, можно будет и лапшу повесить на уши. Только если вы меня недооценили, то он вас совсем не оценил. Вот почему подробно описал «моим представителям» и интересующую меня сделку, и то, как выглядел «Сергей». А он выглядел точно как вы. Но армян-мусульман я еще не встречал. Вот поэтому я и решил, что вы не Виген. Тогда возник вопрос, кто вы и зачем вы?

– А какая вам разница, кто я и зачем я?

– Объясню. Первое и очень существенное обстоятельство – это то, что я занимаюсь в данный момент, частично и по вашей вине, историями подделок. Бизнес должен уже через несколько лет принести мне много материальных благ…

– В смысле – денег?

– Да, в этом смысле. Плюс слава и мировая известность. Пока что это безумно интересно и очень забавляет. Если хотите, и будет время, потом расскажу.

– Время – это то, что у меня есть в избытке.

– Второе. Меня все время тревожил и не оставлял в покое характер аферы, которую вы мне готовили. Я никак не мог понять, где же «порылась собака». Собственно, за этим я и пришел.

– Вы все еще не сказали, как меня нашли здесь. Помните наш уговор? Я свое слово сдержу. Но только в одном случае. Еще раз, как вы меня нашли?