«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

Город Кяхта так не занимателен по своему местоположению, что о нем и сказать нечего; одни только имеются порядочные жилые здания; довольно живет купечества богатого, торгующего с Китаем. Около крепости – стойбища братских или мунгал. Юрты их, или жилье, наподобие котла с углами; иные обмазаны, другие нет, есть и войлочные. Внутри – нары для спанья, посреди горят дрова, а для дыма на самой середине устроено отверстие в крыше. Этим теплом они и согреваются. В углу – образная или кумирня. Кумиры металлические; пред ними горит масло, а вместо свечей курится древесная кора, издающая приятный аромат. Одежда у них из овчин с разными вышивками, увешанными бляхами и на шее различные кораллы. Мущины и женщины сидят у огня и курят табак; пищею у них служит молоко в разных видах; иногда на спичках запекают мясо, но всегда в большом котле варят рожь. Некоторые начинают строить избы и печь хлебы. Глядя на их юрты, я подумал, как должно быть мучительно рождение при такой стуже? Но видно, натура человеческая, не испорченная и не изнеженная имеет больше силы переносить непостижимые для многих трудности. Велик Строитель мира!

В ночь, в которую приехал я, узнали все чиновники, и по утру городничий, пограничная канцелярия, ратманы и купечество сделали мне честь своим посещением. И в тот же день был отозван на обед к пограничному советнику, где познакомился [л. 12 об.] с директором таможни, почтенным генералом Вонифатьевым118. После обеда директор пригласил меня с прочими приехавшими чиновниками прокатиться за границу в Маймачины119, местечко китайцев, отстоящее версты на две от крепости. Празднества белого месяца у них началось в этот же день. Мы вошли в ворота и пошли по узеньким прямым улицам, на которых окошек из домов нигде не было видно. Юрты их, или дома, – во дворе; дворы устланы досками, а у иных и крытые. Кругом их фузы, или лавки, под колоннадою, куда вход посторонним не дозволяется; стены или просто выбелены, или хорошо раскрашены красками. В юрте две комнаты, одно большое окно, наподобие итальянского; вместо стекол – тонкая шелковая бумага, весьма плотная и крепкая; жаровня служит вместо печи; широкий, более двух аршин ширины диван; на нем же они и спят; на диване вместо стола скамеечка; стены внутри у некоторых выкрашены красной краской и покрыты лаком; дверью служит суконная занавесь. Народ весьма серьезный, но умный, гостеприимный, любят угощать различными сухими собственными фруктами. Прислуга их вышколена – заметно, что живут под страхом, внимательна и проворна. Нашего директора таможни очень уважали и потому может быть и принимали нас весьма хорошо. Когда начали у одного китайца готовить нам чай, я просил налить мне по их принятому обычаю, и мне подали большую чашку без блюдечка, вместо которого может служить крышка от нее. В чашку положен был чай и налит кипятком, и надо было, не снимая крышки, пить его, чтобы трава не проходила. Когда же наливают другую, то и чай кладут свежий. Потом начали разносить блюдечки, наподобие чайных, с кушаньями, которых наставили пирамидою штук до 30. [л. 13] Все кушанья приправляются по-жидовски чесноком. Из любопытства я отведывал каждое блюдо. Пирожки готовятся на пару и от того кажется, а, может быть, так и следует, они не поспевают. Вслед за тем подано было что-то похожее на самовар, в котором накладена была всякая всячина. Можно смело сказать, что там было много червей и других гадов, которых я не желал рассматривать и попробовал только суп – он очень мне понравился. При этом надо сказать, что в их городе по закону не полагается женщин, а где и есть таковые, то они не показываются. С нами же из Иркутска на ихний праздник приехали жены чиновников, которые вследствие китайского закона, чтобы присутствовать с нами и должны были переодеться в мужское платье. Сидя с ними за обедом, я взял вилку и начал болтать в самоваре. Вследствие этого мне на вилку зацепилась какая-то визига наподобие червя или мышиных ушей. Я захотел подшутить над своими дамами и предложил им, предварительно объяснив им подобие, отведать такой прелести. Они же, несмотря на то что были голодны, с криком повскакали из-за стола. Потом уже я сожалел, что своею шуткою лишил их возможности попробовать действительно прекрасного супа, да уже поправить поздно было. Выходя из юрты, сожжены были специально для нас 500 ракет. Между тем другие уже также дожидались нас у своих ворот, и мы принуждены были заходить к ним, где подвергались тем же испытаниям в угощениях, как и предыдущие, так что в конце концов угощались сами одни китайцы, потому что мы до 3-х часов успели отобедать всего только три раза, не видя ничего другого. Приборы их: вилки – две палочки костяные или деревянные, крашенные с золотом, которыми они кушанье берут, а не прокалывают, на что надо иметь особую сноровку, привычку; ножей не подают, так что кушанье на столе находится уже все искрошенное; ложки деревянные, но почти без [л. 13 об.] ручек, едва только можно держать их; для русского же заведены наши приборы.