«Мои отношения с Амели начали бурно развиваться, когда дело дошло до нашего желания и страсти друг к другу. В то время я не понимал, что она никогда не хотела полностью раздеваться. Она всегда носила маленький топ, и, хотя я мог касаться ее повсюду, она не хотела, чтобы я приближался к ее груди. Она считала, что ее грудь похожа на “два яйца всмятку”. Нашла о чем беспокоиться. Очень быстро мы стали жить вместе. Амели надевала сексуальное белье, но все еще не была готова показать мне грудь. В то время я не пытался изменить ее мнение, хотя глубоко внутри меня разочарование росло и даже перешло в навязчивую идею. Но я молчал, не хотел ее обидеть. Секс между нами был слишком систематизирован, она не любила терять контроль, предаваться удовольствиям, если мои руки случайно касались одной из ее грудей. Этот комплекс с годами усилился. Если бы я рискнул сделать комплимент ее телу, готов поспорить, она схватила бы мне за горло и закричала, что мои комплименты – ложь. Затем я попытался поднять “проблему”, но ей удалось сменить тему: она сказала, что проблема во мне, что у меня большие ожидания, что дети могут слышать, как мы говорим об этом, и что это неловко… Мне было больно. Я считал себя неизвращенным парнем, а скорее страстным и любящим человеком. У нас не было совместных детей, у нее было двое с бывшим мужем, а у меня – с бывшей женой, поэтому мы часто были одни, когда дети оставались с другими родителями. Через несколько лет эта контролируемая сексуальность начала давить на меня. В ней царила напряженная атмосфера, нравившаяся Амели, и любое обсуждение заканчивалось спорами, скрывающими настоящую проблему.
Помимо этого физического комплекса, я также должен сказать о ее комплексе неполноценности. Я всегда невероятно гордился ею, ее упорной, веселой, игривой личностью. Тем не менее, когда мы гуляли с друзьями, она говорила мне, что ей неудобно, что она не чувствует себя интеллектуально соответствующей. Я никогда этого не понимал.
Во время отпуска в Турции она забронировала номер с двумя односпальными кроватями под предлогом, что нам нужно было выспаться. Даже если это было правдой, мы оба устали от напряженной работы, история с односпальными кроватями была инфантильной; я чувствовал себя обделенным.
Вскоре после этого она торжественно объявила мне, что решила поставить грудные импланты. После операции она согласилась показать мне и дала потрогать грудь. Мне казалось, что я чувствую, как инородные тела отделяются от ее собственного тела. Наконец, она разрешила мне это как ребенку. Но было уже поздно и к следующему месяцу наша история закончилась».