Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

Стихотворную историю о плачущей девочке тоже легко представить как киноэкранизацию: здесь есть завязка («В парке плакала девочка»), отложенная экспозиция, вводимая прямой речью девочки, предлагающей читателю/слушателю стать зрителем («Посмотри-ка ты, папочка»), развитие действия (2‐я и 3‐я строчки с заключительным многоточием, семантически сопутствующим поступку девочки: девочка берет ласточку и укутывает ее в платочек) и кульминация-финал всего стихотворения: отец «призадумался» и «простил» (слова «пораженный минутою» в этом случае нужно понимать не как «газетную прозаичность», в чем Северянина упрекал Амфитеатров, а как синекдоху – в падежной форме Ablativus temporis, творительного времени, схожего с использованием словосочетаний «этим/тем днем», «этой/той ночью» – для указания на событие, произошедшее у него на глазах)526. Режиссура такого фильма вполне представима: это монтаж кадров, эпизодов, соединенных фрагментами стихотворного текста. Такой фильм вполне мог бы служить примером осмысленных интертитров, которых требовал от немого кино Всеволод Мейерхольд:

Надписи должны вставляться не только для пояснения (должен быть минимум надписей, надо, чтобы публика понимала всё из игры и постановки), а для того, чтобы зазвучало слово, которое в искусстве так чарует. Но, давая отдохнуть от картины, должно давать очарование смысла фразы527.

Так или иначе, в порядке – или произволе – восприятия (и воображаемого «просмотра») стихотворных фрагментов велико искушение увидеть за деталями сюжетного сценария не только интертекстуальную, но и «интермузыкальную» и «интервизуальную» перспективу. Исследователи отмечали стремление Северянина к поэтической синтетичности, смешению различных жанров и изобразительной стилистики528. Связь слова и музыки выступает в этих случаях наиболее заметной и принципиальной особенностью его поэзии. Косвенно о том же свидетельствует посвящение стихотворения «В парке плакала девочка» Евгению Светланову, отстаивавшему идеи поэтической синестезии. В терминах нейрологии синестезия («единство чувств») понимается как взаимоналожение когнитивных и сенсорных систем, при котором те или иные явления приобретают в индивидуальном восприятии дополнительные качества: например, прочитанные или произносимые слова могут ассоциироваться с цветом, звуком, осязанием и т. д.529 Обладал ли сам Северянин способностями синестета – неизвестно, но на уровне идеостиля (фонетически и морфологически) поэт несомненно стремился к намеренному созданию словесных свето-цветовых и звуковых образов530.

Важна и собственно перформативная сторона чтения Северянином (как и другими поэтами его времени) стихов вслух. Привычное мнение, что культура идет по пути технологического и медиального усложнения, в этом случае дает сбои просто потому, что чтение с листа и произнесение стихов – это разные режимы аудиовизуального восприятия и разные формы медиации (репрезентативной функции голоса, облика, сценического перфоманса) и медиатизации (возможностей исполнительского и рецептивного преобразования) текста531.

Другой аспект поэтической мелодекламации – это контраст и напряжение между собственно мелодической и словесной, то есть содержательной, стороной исполнения. Теодор Адорно, ополчавшийся когда-то на пагубу музыкального повторения как на симптом деиндивидуализации и стандартизации эстетического спроса, по умолчанию признавал, что повторение (свойственное музыке по ее мелодической, ритмической и гармонической природе) противоположно идеалу индивидуальности, но повсеместно и предосудительно притягательно. Говоря проще: музыкальное повторение нравится – оно завораживает и соотносится с тем, что работает на психическую экономию и гипнотическое отрешение532. Нечто похожее, вероятно, происходило при распевном чтении Северянином своих произведений: мелодичность исполнения в чем-то перекрывала содержательность его текстов, заставляла включаться в эмоциональное взаимодействие с их музыкализацией, придававшей стихотворному высказыванию силу соматического воздействия – и, соответственно, соматического отклика533.