Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Всю мою жизнь у бабушки было больное сердце, а потом она умерла. Когда ее не стало, я оказался совершенно потерян. Никогда не думал, что она умрет такой молодой – ей было немного за шестьдесят. Я был у нее в больнице в последние минуты ее жизни. Это был единственный раз на моей памяти, когда я по-настоящему расклеился.

Вечером того дня, когда я стал свидетелем ее смерти в больничной палате, я отправился в «Рейнбоу» и одолжил пару сотен долларов у Марио, хозяина заведения. Несмотря на то что деньги у меня были, я никогда не носил наличных. Мой менеджер отказывался мне их выдавать по очевидным причинам. Марио понятия не имел, зачем мне деньги, и я тогда впервые их попросил. Я поехал в Восточный Лос-Анджелес, купил немного героина, затем вернулся в Голливуд и устроился на переднем сиденье своей машины на боковой улице. По какой-то причине я позвонил Иззи. Он недавно снял квартиру в Санта-Монике, и я спросил, могу ли переночевать у него. Он сказал, что это было бы круто, так что я поехал к нему на своей маленькой «Хонде» по тихоокеанскому побережью, витая где-то в своих мыслях. Прежде чем отправиться к Иззи, я несколько часов носился по переулкам Санта-Моники, как маньяк. Помню, как спрыгивал на своей машине с земляных насыпей на строительной площадке. Не знаю, как машине вообще удалось уцелеть. Я буквально сошел с ума… Не понимаю, как меня не арестовали. Когда я наконец доехал до Иззи, он уложил меня спать на диван. Помню, пока он спал, я смотрел фильм «Представление», который он взял напрокат… Потом я отключился.

В 1990 году Иззи получил испытательный срок за препирательство со стюардессой на коммерческом рейсе, что является федеральным преступлением. Так что он держал свое рыльце чистым, образно выражаясь. На следующее утро у него была назначена встреча с надзирателем, поэтому он оставил меня одного в квартире. Я встал с дивана и, предоставленный сам себе, побрел в ванную принять душ, в это утро нужно было ехать на бабушкины похороны.

После душа я попытался принять дозу, при этом до сих пор находясь под кайфом от прошлой, – мне это казалось совершенно необходимым. У меня никак не получалось попасть иглой в вену. Я запачкал кровью всю ванную: полотенца, стены, раковину и так далее. Я не сдавался, пока наконец не попал в артерию. Следы преступления я спрятал в шкафу гостиной и отправился на похороны, оставив квартиру Иззи в кровавом беспорядке.

Когда я приехал, то был совершенно не в себе. Я поздоровался с мамой и братом, но по какой-то причине оказался не готов увидеться с другими членами семьи по маминой линии и дал им об этом знать. Я простился с бабушкой и пошел в ванную ширнуться – мне было очень тяжело. Вот таким я был уродом. Когда я вышел, мама поняла, что публичного выступления я не осилю, и предложила мне поехать домой. Я поехал домой к своей бывшей подружке Ивонне, которая пришла на похороны. Большую часть дня я проторчал у Ивонны, но в конце концов она не выдержала моего отсутствующего сознания. Я поехал домой на такси, а на автоответчике меня ждало сообщение от крайне разозленного Иззи Стрэдлина. Иззи нашел все шприцы и ложку, которые я спрятал у него в шкафу, и оказался не слишком доволен. Учитывая, что он проходил испытательный срок и надзиратель мог обыскать его в любой момент без предупреждения, он имел все основания злиться.

Сейчас я понимаю, насколько безумно себя вел и как сильно себя разрушал, но тогда этого не осознавал. Сейчас это повергает в шок, а тогда подобное поведение не имело для меня большого значения.

Моя бабушка была самым бескорыстным и щедрым человеком, которого я когда-либо знал. Она могла отдать человеку все до копейки, даже если бы он сопротивлялся. Она всецело поддерживала меня во всем, что я делал, а особенно в музыке. В молодости она получила классическое музыкальное образование по классу фортепиано, и у нее была склонность к музыке. У меня было такое чувство, что она вздохнула с облегчением, когда я взял в руки гитару, ведь это бабушка покупала мне первые инструменты. Вероятно, она считала, что музыка безопаснее и гораздо утонченнее, чем безумные гонки сквозь толпу пешеходов на BMX. Она и не подозревала, как сильно ошибалась. Ее сын, мой дядя Жак, жил с ней и был примерно на двенадцать лет старше меня. У него был синдром Дауна. Еще он был большим любителем музыки и вкус имел довольно эклектичный, потому что сам напоминал ребенка. Он слушал Village People, ABBA, Partridge Family, но при этом подсадил меня на Джеймса Брауна и Runaways – поди разберись.

Моя бабушка умерла от осложнений болезни сердца в 1990 году, и о Жаке стала заботиться моя мама, но перед тем, как Ола-старшая оставила нас, она выразила большую гордость тем, что я сделал карьеру в музыке. Дядя Жак скончался в 2004 году.