Следствия самоосознания. Тургенев, Достоевский, Толстой

Пока человек является чистой (но, разумеется, не грубой) природой, он действует как нераздельное чувственное единство и как гармоническое целое. Чувства и разум, способность к восприятию и способность к самодеятельности еще не разделились в делах своих и еще не резко противоречат друг другу. Восприятия человека – не бесформенная игра случая; его мысли – не бессодержательная игра воображения: первые происходят из закона необходимости, вторые – из действительности. Но когда человек вступает в стадию культуры и к нему приложило свою руку искусство, в нем не остается прежнего чувственного единства и он может проявлять себя лишь как единство моральное, то есть как стремление к единству. Согласие между восприятием и мышлением, действительное в первом состоянии, существует теперь лишь идеально-, оно уже не в человеке, как факт его жизни, а вне его, как мысль, которая еще должна быть реализована. Понятие поэзии есть не что иное, как возможность для человечности выразить себя с наибольшей полнотой', если применить это понятие к обоим названным состояниям, то окажется, что там, в состоянии естественной простоты, где человек со всеми его силами действует как гармоническое единство, где вся его природа полностью выражает себя в действительности, – там поэта делает поэтом наиболее совершенное подражание действительному миру; напротив, в состоянии культурности, где гармоническое общее действие всей человеческой природы является лишь идеей, поэта образует возвышение действительности до идеала или, что ведет к тому же, изображение идеала. И это также те два вида, в которых только и может проявляться поэтический гений вообще. Они, как мы видим, весьма различны; но есть высшее понятие, обнимающее обоих, и нет ничего удивительного в том, что это понятие совпадает с идеей человеческой природы[280].

Молодые Тургенев и Достоевский сознают себя сентиментальными поэтами, зараженными романтической тоской в шиллеровском смысле. Оба писателя видели в природе тот идеал, к которому стремятся их герои, хотя, как мы увидим, реконструируют они этот идеал по-разному. Достоевский также воспринимал разум и рефлексию, которую разум рождает, как существенную и даже морально необходимую часть человеческой природы, но он не выступал за возвращение к природе из психологического хаоса, вызванного рефлексией, считая это невозможным. Люди должны продвигаться сквозь ментальный хаос вперед, к единству личности.