Словарь петербуржца. Лексикон Северной столицы. История и современность

В ПИТЕРЕ ТРЕПОВ ТРЕПЛЕТ, В МОСКВЕ ДУБАСОВ ДУБАСИТ. Ф. Ф. Трепов – петербургский градоначальник, отличавшийся жестоким обращением с политзаключенными; Ф. В. Дубасов – московский генерал-губернатор (1905–1906), организатор разгрома Декабрьского вооруженного восстания в Москве.

В ПИТЕРИ ДЕНЬГИ У ПОТОКИ НЕ ВИСЯ[Т]. В смысле: даром не дают, с неба не падают. Потока – водотечник, нижний свес кровли, желоб. Записано в Пудожском уезде (Шайжин, с. 2).

В РИГУ ХОЧЕТСЯ – тошнит, тянет на рвоту. Намек на такие же последствия, вызываемые путешествием по морю из Петербурга в Ригу. Поездка на пароходах вдоль побережья Финского залива в XIX в. была одним из самых дешевых видов передвижения, но на убогих каботажных суденышках страшно укачивало, пассажиров тошнило. В то же время в БСРЖ слово «рига» в значении «рвота» выводится от глагола «рыгать», хотя и аргументируется просторечным «поехать в Ригу» (Флегон, с. 289.)

В САМ ПЕТЕРБУРГЕ, В СЕМЕНОВСКОМ ПОЛКУ, ДОМ ПЛЕСИВЫЙ, ФУНДАМЕНТ СОЛОМЕННЫЙ, ХОЗЯИН КАМЕННЫЙ, НОМЕР 9 – шуточный адрес, XVIII в. (Некрылова, с. 82).

В СЕМЕНОВСКОМ ПОЛКУ, НА УГОЛКУ, В ПЯТОЙ РОТЕ, НА КОЗЬЕМ БОЛОТЕ – шуточный адрес, XVIII в. (Физиология, с. 103).

В СЕСТРОРЕЦК ЕДУТ НЕ ЗА ОТДЫХОМ, А ЗА ЗНАКОМСТВАМИ – так в начале XX в. отзывались о Сестрорецком курорте.

В СОРОК ПЕРВОМ ПАДАЛИ НА ХОДУ, В СОРОК ВТОРОМ ЖЕВАЛИ ЛЕБЕДУ, В СОРОК ТРЕТЬЕМ ПОЕДИМ ЛЕПЕШКИ НА МЕДУ – блокадная пословица (Цацко).

В СТИЛЕ РАСТРЕЛЛИ – так говорили об усадьбах русских помещиков, построенных в стиле столичных дворцов и усадеб, а позже – о многочисленных барских особняках с колоннами (Смирнов, с. 18).

В СТРАНЕ ТРИ ЧУДА: ЦАРЬ-КОЛОКОЛ, ЦАРЬ-ПУШКА И ЦАРЬ-БАС – оценка творчества певца Федора Шаляпина.

В ТАЙНОЙ КАНЦЕЛЯРИИ, ГДЕ ТИХО ГОВОРЯТ – так говорили о сыщиках тайной политической канцелярии (XVIII в.), которые не любили быть в центре общественного внимания и старались работать тихо и незаметно (Анисимов 1994, с. 315–316).

В ФАЛАНСТЕРЕ НА РУБИНШТЕЙНА ИМЕТЬ СЕМЬЮ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ. В 1930-х гг. на участке № 7 по ул. Рубинштейна был построен, по выражению Ольги Берггольц, «самый нелепый дом в Ленинграде». Между тем это был первый в городе дом-коммуна, строительством которого гордились ленинградские руководители. Официально он назывался «Дом-коммуна инженеров и писателей», но в Ленинграде его величали не иначе, как «Слеза социализма», а энтузиастов нового коммунального быта – строителей и жителей этого необычного дома – «Слезинцами», которые в порядке «борьбы со старым бытом» обобществили кухни, комнаты отдыха, детские комнаты, вешалки, собственный быт и даже свое свободное время. Дом был создан, чтобы люди жили в коллективе, на «высших коллективистских началах», признавая высшими ценностями только достижения коллектива. По свидетельству современников, ленинградцы шутили, что «в фаланстере на Рубинштейна иметь детей не разрешается». Фаланстер (фаланга) – идеальная ячейка будущего справедливого общества, согласно учению социалист-утописта Ш. Фурье (Солсбери, с. 133).

ВАЛЬКА НЕ ТОЛЬКО ОБЕЩАЕТ, НО И ДАЕТ – граффити на стене одного из домов накануне выборов губернатора Петербурга. Валька – В. И. Матвиенко. Этот слоган имеет любопытную фольклорную предысторию. Известно, что в объявленном Екатериной II конкурсе на подпись для памятника Петру I участвовал и поэт Иван Барков. Будто бы он и стал победителем, хотя денег за свой труд так и не получил. То ли о нем забыли, то ли Екатерина, не поощрявшая беспробудное пьянство Баркова, решила не баловать его деньгами. Согласно легенде, когда Барков увидел монумент Петру с его текстом на пьедестале, то после слов «Петру I Екатерина II» приписал: «обещала, но не дала».

ВАЛЯЙ, МАТВЕЙ, НЕ ЖАЛЕЙ ЛАПТЕЙ: ТЯТЬКА С ПИТЕРУ ПРИЕДЕТ, НОВЫ ЛАПТИ ПРИВЕЗЕТ – если уж поехал отец в Питер на заработки, то можно надеяться на улучшение жизни. От поговорки: «Сыпь, Матвей, не жалей лаптей», которой подзадоривали лихого плясуна (Князев, с. 93).

ВАСИЛЕОСТРОВСКИЙ НЕМЕЦ – так в Петербурге в XVIII–XIX вв. говорили об аккуратных и трудолюбивых людях. Их сравнивали с немцами, община которых на Васильевском острове существовала с петровских времен. Немец был символом добропорядочности, солидности и благополучия. Немецкий образ жизни вызывал восхищение у петербуржцев (Одоевцева, с. 37).