Смерть приходит с помидором

Нам хорошо: в коридоре на какой-то сломанной аппаратуре сидим мы с Вовкой, рядом анестезиолог Леха из второй операционной, подходит анестезистка из тройки, ординатор Леонид и санитарка Настя – и все обсуждаем маршруты путешествий, куда, вероятно, никогда не поедем. Через стекло операционной виден Макс, что-то сосредоточенно режущий и жгущий в операционном поле, и экран анестезиологического монитора с показателями пациентки – чтобы анестезиологу все время бдеть, не похужело ли пациенту, хорош ли наркоз. Пока нормально, показатели гемодинамики хорошие. Женщина сравнительно молодая, 60 лет. Сейчас все, кому меньше 70, считаются у нас «сравнительно молодыми». А что, мы оперировали дедушку в 96 лет и бабушку в 92 года, и все отлично прошло. Время от времени кто-нибудь забывается и заслоняет экран, Вовка ворчит: «Ленька, ты не прозрачный», тот отскакивает, и треп продолжается. Абсолютно прекрасная расслабленная домашняя обстановка – и все знают, что через полчаса начнется ужас: клипирование аневризмы, когда все сосредоточенны, тишина, никаких шуток, все стоят на своих местах и любая ошибка – это фонтан крови в потолок.

– Настя, в первую.

– Микроскоп!

– Ну, я пошла на место, раз микроскоп.

– Вон, Варвара, смотри, что я нашел, пока ты там с Вовкой трепалась.

– Ух, здоровая. Прямо торчит из раны. Смотрим допплером?

– Погоди, освобожу среднюю мозговую артерию. Все, датчик. Вот я на средней мозговой. Воды полейте. Через воду посмотрим.

– Кровоток компенсированный, вполне приличный, немного затрудненная перфузия, но, во-первых, аневризма, а во-вторых, наркоз, он дает увеличение пульсационного индекса. Дальше.

– Датчик на передней мозговой артерии.

– То же самое. Нормально.

– Да, вижу. Хорошо. Датчик на самой аневризме.

– Фоновый шум. Вот, сам посмотри, практически никаких пульсаций. Аневризма тромбирована?

– Частично тромбирована. Хорошо. Накладываю клипс. Соскочил. Накладываю. Вот вроде как-то так. Ставлю датчик.

– Ой-ой, снимай эту гадость немедленно! Грубый стеноз средней мозговой!

– Вижу. Снимаю. Снял. Фу… Хорошо-то как, что я тебя взял. Еще клипс дай. Клипирую снова. Криво как-то идет… Ага, вот так нормально. Подождем минуточку. Ставлю датчик на среднюю мозговую.

– Воды полей побольше. Уф, нормальный кровоток. Затруднение перфузии немножко выросло, но это ерунда, так и должно быть. Кровоток состоятелен. Переднюю мозговую покажи.

– Вот она, вроде нормально.

– Да. Кровоток состоятелен. Я больше не нужна?

– Да, все. Остальное без тебя.

– А что было бы, Варвара Вадимовна, если бы вы не были на операции и остался бы стоять первый клипс?

– Эх, Митя, что, что… Женщина проснулась бы и обнаружила, что правая рука и правая нога абсолютно не двигаются. Гемиплегия. Тьфу-тьфу, типун мне на язык. Лучше пять типунов. А так она проснется, и все у нее будет в норме, и руки, и ноги, и мозги.

– Быстро сегодня закончим.

– Не болтай, операция еще не кончена. Но в общем ты прав. Сейчас ребята наловчились быстро оперировать. А раньше… У меня рекорд – зашла в операционную в полдесятого утра, вышла в полпервого ночи. А Макс еще зашивался после этого часа полтора. Это давняя операция. Тогда все было по-другому.

Глава двадцать шестая. Из воспоминаний о другой аневризме

Это давно было. Тогда у нас Николаич еще работал, и Денис. И Леша из отделения «голова-шея» еще был жив, это потом он в аварии погиб.

Времени около часу ночи, я дома дрыхну без задних ног. Вдруг телефон, Макс выдает такой текст: «Колпина крованула, Николаич стоит с пальцем в сосуде, шею вызвали, через пять минут я тебя забираю, допплер понадобится». Теперь перевод на нормальный язык: пациентка Колпина с аневризмой должна была оперироваться через два дня, но не дождалась. Разрыв аневризмы артерии – это кровопотеря, несовместимая с жизнью. В лучшем случае огромная гематома. И у Колпиной ночью случился этот самый разрыв, и как уж ребята углядели и успели сунуть в операционную – не знаю. «Николаич стоит с пальцем в сосуде» – это значит, дежурный хирург Владимир Николаевич пальцем прижимает лопнувший сосуд. «Шею вызвали» – вызвали дежурного хирурга из отделения «голова-шея» на помощь. А допплер нужен, чтобы на УЗИ кровоток поглядеть в сосуде, когда зашьют.

Пять минут – это много, я успела умыться, почистить зубы, одеться и выскочить из подъезда – прямо в Максову машину. Приехали, в операционной – тьма народу. Во-первых, все наши дежурные – хирург, медсестра, анестезиолог, анестезистка. Во-вторых, Леша из отделения «голова-шея» – здорово, что сегодня он дежурит, он классный. В-третьих, мы с Максом, он как заведующий, я как нейрофизиолог. В-четвертых, хирург Денис – а он-то откуда? Вот прямо сейчас он должен в аэропорту встречать маму, прилетающую из Праги. «Ничего, – смеется Денис. – Мама простит и вызовет такси. А вдруг я здесь пригожусь?» Стерильных хирургических костюмов на всех не хватило, только хирургам, остальные работают в своем – тут не до инфекции, кровь бы остановить.