Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Обширные социальные сети предоставили приходскому духовенству эффективное средство политической организации. В вышеупомянутой февральской статье «С. С. Б.» призвал духовенство организовать христианское общественное движение на «пастырских собраниях, епархиальных съездах и всероссийских соборах!»[731]. Собор будет созван только в 1917 году, слишком поздно для содействия церковному движению в национальном масштабе. Однако приходское духовенство использовало свои профессиональные собрания во всех епархиях для обеспечения высокого уровня участия в избирательном процессе. Также в феврале один протоиерей сообщил тверской консистории, что подчиненное ему духовенство собиралось на пастырские советы и на съезд в его благочинии, а затем встречалось с духовенством своего уезда на предварительном предвыборном собрании в городе Зубцове. Там было решено предоставить каждому священнику список всех приходских настоятелей округа и попросить отметить 20 желательных кандидатов в уездное избирательное собрание. Свой доклад он завершил так: «Теперь же войти в сношение на местах с мелкими землевладельцами для обоюдной поддержки на выборах»[732]. Число выборщиков, избранных из духовенства для работы в избирательном собрании помещичьей курии, всегда было небольшим, как и доля духовенства в общей численности населения[733]. Однако коллективное участие в избирательном процессе создало возможность появления политического дискурса в церкви.

Содержание политического диалога среди духовенства оценить непросто. В докладе, упомянутом выше, единственный комментарий протоиерея по поводу широких предвыборных дискуссий среди духовенства его округа заключался в том, что «больное место у духовенства – это материальная необеспеченность и зависимость от прихожан»[734]. Эта проблема, с которой сталкивалось большинство приходских священнослужителей, не может рассматриваться в отрыве от политических программ. Некоторые священники поддерживали монархические и реакционные партии в надежде, что торжествующее самодержавие обеспечит церковь всем необходимым. Другие отождествляли свои интересы с интересами прихожан из рабочего класса и становились сторонниками либеральных или радикальных партий. Однако священники, которые публично поддерживали партийные политические взгляды, особенно те, которых полиция или губернатор считали «нелояльными», рисковали суровыми наказаниями, такими как тюремное заключение в монастыре или лишение своей должности[735]. Отдельные священнослужители пошли на этот риск, церковные публицисты выражали политические взгляды в прессе под псевдонимом, а ассоциации духовенства из‑за коллективной самоцензуры редко выражали общую поддержку конкретному политическому направлению[736]. Многочисленные жалобы в церковных публикациях на то, что собрания духовенства использовались для организации поддержки Конституционно-демократической (кадетской) партии, позволяют предположить, что эти органы были гораздо более политизированными, чем казалось: «Мы уже имеем сведение, что на пастырском собрании в одном из городов нашей епархии батюшка предложил духовенству примкнуть к партии народной свободы [кадетов]»[737]. Каковы бы ни были преобладающие политические настроения среди духовенства, вклад депутатов-клириков в первых двух Думах был решительно левым.