Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Кампания по увеличению присутствия представителей духовенства во II Думе дала результаты, но этот более крупный контингент депутатов-священников уклонился еще дальше влево, чем первый. 13 из 520 депутатов II Думы были православными священнослужителями, двое из них епископами. Епископ новоучрежденной Холмско-Люблинской епархии Евлогий (Георгиевский) был избран от Люблинской и Седлецкой губерний и примкнул к умеренно-правой фракции. Викарный епископ Чигиринский Платон (Рождественский) был избран в Думу в Киеве и присоединился к правой фракции[747]. Остальные 11 депутатов-клириков были приходскими священниками, избранными из епархий Санкт-Петербурга, Оренбурга, Енисейска, Перми, Полтавы, Могилева, Волыни, Подолья, Вятки, Минска и Нижнего Новгорода. Пятеро из них, в том числе Григорий Петров, один из первых членов «Группы 32 петербургских священников», поддержали кадетов. В Вятке избиратели заменили лишенного сана о. Огнева более радикальным Федором Тихвинским, который присоединился к трудовикам вместе с двумя другими депутатами-клириками[748]. Константин Колокольников, избранный в Перми, начинал с эсерами, а затем примкнул к кадетам. Николай Пирский из Полтавы присоединился к умеренным правым, а Вячеслав Якубович из Минска – к фракции октябристов[749]. Как и их предшественники, левые священники во II Думе были едины в своей защите крестьянских интересов, включая перераспределение земли, и в резкой критике жестокой политики режима, особенно использования полевых военных трибуналов для быстрой казни революционеров. В своих воспоминаниях Евлогий вспоминал, как о. Тихвинский публично бросил вызов ему и епископу Платону в речи перед Думой: «Один из ораторов, священник Тихвинский, не говорил, а, вернее, кричал с трибуны: „Смертная казнь, господа, это страшная, это ужасная, это нечеловеческая месть!“ – и далее, обращаясь к нам, двум епископам (епископу Платону и ко мне): „Святители Божии, выйдите сюда на эту общественную трибуну и заявите, что смертная казнь противна Христу. Пусть никто не смеет оправдывать ее именем кроткого Спасителя… Господа, лучше быть судимым за милость, чем оправданным за жестокость“». Евлогий ответил, что он согласен, но убийства, совершаемые революционерами, были столь же оскорбительными для Христа[750]. Такая политическая активность снискала к таким священникам, как о. Тихвинский, признание среди рабочих и крестьян и вызвала тревогу среди церковной иерархии[751].

Раскрытие заговора ячейки эсеров с целью убийства царя предоставило синодальному руководству возможность подчинить себе священников-диссидентов. Заседание Думы, созванное 7 мая 1907 года для обсуждения заговора, бойкотировалось левыми депутатами, в том числе священниками Гриневичем, Бриллиантовым, Архиповым, Колокольниковым и Тихвинским. Последствием этого скандала стало заседание синодального руководства, по итогам которого 12 мая было принято постановление «О священниках, состоящих членами Государственной думы и принадлежащих к крайним революционным партиям». В резолюции утверждалось, что, присоединившись к бойкоту, священники явно отказались отвергнуть идеи потенциальных цареубийц, что несовместимо с саном священника. Таким образом, Синод потребовал, чтобы они публично отказались от членства в партиях, призывающих к изменению существующей структуры власти[752]. Когда их вызвали к митрополиту Антонию (Вадковскому), все священники отрицали формальное членство в левых партиях, утверждая, что они просто присоединялись к фракциям как независимые депутаты. Антоний запретил им сотрудничать с левыми партиями и предложил присоединиться к умеренным октябристам или добровольно снять сан. Гриневич подчинился, отказавшись от принадлежности к трудовикам. Однако Колокольников, Архипов и Тихвинский отказались как изменить свою политическую позицию, так и отречься от священного сана. Они, а также кадет о. Бриллиантов, который не пошел на встречу с Антонием, были запрещены в служении, а затем лишены сана[753]. Петров также был лишен сана после периода заключения в монастырь за критику митрополита[754]. Лишение сана означало не только конец их церковной карьеры в качестве пастырей, но и прекращение работы в качестве депутатов Думы. По закону священники, как и государственные служащие, не могли ни голосовать, ни баллотироваться после увольнения со службы. Некоторые из них освоили новую профессию и продолжили свою политическую деятельность в другом качестве. Петров стал странствующим лектором, а затем был восстановлен в сане священника Всероссийским церковным собором[755]. Тихвинский нашел работу военного врача, а затем сыграл ведущую роль в тверской «епархиальной революции» летом 1917 года[756]. Однако в 1907 году лишение сана этих депутатов положило конец свободному участию православного приходского духовенства в думском эксперименте.