Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Политическое лицо православного пастыря изменилось после 1907 года, как и сама Дума. Император распустил II Думу 3 июня после того, как она отклонила требование министра внутренних дел Петра Столыпина об исключении 55 депутатов – социал-демократов, подозреваемых в подготовке насильственного восстания. Он также подписал новый закон о выборах, который резко сократил представительство крестьянства, городских центров и нерусских национальностей и увеличил представительство помещиков, чтобы создать более лояльную и послушную Думу. Священникам снова пришлось объявлять о новом избирательном законе в своих приходских церквах[757]. «Третьеиюньская система» была внедрена в церкви путем выделения избирателей из духовного сословия в отдельную курию, которая могла быть изолирована от радикальных элементов вне духовного сословия, чтобы ее было легче контролировать. Церковные выборщики, которые будут голосовать в избирательном собрании каждой губернии и баллотироваться на места в Думе, теперь будут избираться исключительно другими священнослужителями на благочиннических собраниях и епархиальных съездах. Как показывают наблюдения Булгакова, приведенные в начале этой главы, такой порядок позволял епархиальным архиереям отслеживать и контролировать весь процесс голосования. Государственные и церковные власти ограничивали политическое самовыражение приходского духовенства, использовали созданные им социальные сети.

Аргириос Пизиотис в своей диссертации «Православие против самодержавия» пролил новый свет на участие духовенства в III и IV Думах. Он выявил доклады московского священника Иоанна Восторгова обер-прокурору Петру Извольскому о попытках подавления инакомыслящих избирателей среди духовенства в губерниях по всей империи. Восторгов был выдающимся миссионером, который путешествовал по Сибири и Средней Азии в качестве представителя Синода для проверки религиозного образования, миссионерской работы и условий жизни среди православных поселенцев[758]. Он также был видным политическим активистом правого толка, плодовитым писателем и оратором. Как «православный патриот» Восторгов выступал за тесный союз между церковью и самодержавием[759]. В 1907 году он предпринял еще одну миссию от имени Синода по наблюдению за выборами духовенства в III Думу по всей Европейской России. Восторгов сотрудничал с епархиальными архиереями и начальниками губерний, чтобы обеспечить выявление и отстранение от выборов политически неблагонадежных священников. Из Симбирска, например, Восторгов сообщал: «На последнем избирательном съезде среди священников не будет крайних левых, даже если они дойдут до избирателей: всем им будут даны поручения и вызовы из города»[760]. Из Тверской епархии он сообщил о еще более тщательно продуманной кампании принуждения и запугивания. Председатели местных съездов духовенства были вызваны к епископу, который поручил им составить списки лояльных и диссидентских священнослужителей в своих округах. Последних следовало исключить из избирательного процесса, оставив их на приходах или отправив куда-либо с поручениями. Любые левые священники, которым удавалось быть избранными в качестве выборщиков, впоследствии не были допущены в город Тверь во время выборов[761]. Эти меры гарантировали, что все три депутата-клирика, которых тверское избирательное собрание направило в III Думу, были надежными консерваторами. Это были священники Гумилин, Троицкий и Куприянов[762]. Приходское духовенство сопротивлялось этим ограничениям его политической деятельности. В 1912 году, например, уездный капитан полиции Тамбовской губернии сообщал: «До выборов уполномоченных некоторые из благочинных дали мне слово, что указанные под № 10 и 24 („неблагонадежные“ священники Никифоров и Крылов) отнюдь не попадут в уполномоченные, между прочим, они оказались выбранными… Духовенство, не стесняясь, высказывало недовольство на те тесные рамки по выборам в Государственную думу, в какие оно поставлено высшей властью»[763].

Несмотря на периодическое неповиновение, совместный контроль за голосованием духовенства со стороны Синода и губернаторов обеспечил после 1907 года избрание почти исключительно правых депутатов-клириков.