Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Семинария сама по себе была обществом взаимопомощи. С 1884 года учителя семинарии получали 700 рублей в год за проведение двенадцати уроков в неделю в течение первых пяти лет службы, после чего получали 900 рублей в год[325]. Статья в «Православном обозрении» о материальном положении преподавателей семинарий и духовных училищ в 1885 году оценивала стоимость их жизни в губернских центрах значительно выше, чем могла обеспечить эта зарплата, – «не менее 1460 рублей в год»[326]. Учителя зависели от надбавок к зарплате, полученных за счет благотворительных взносов как формы социальной поддержки, и эти премии часто перераспределялись в случаях большой необходимости. Так, в ноябре 1908 года Московский педагогический комитет постановил выдать часть годовой премии в размере 239 рублей бывшему учителю для облегчения его бедности и хронической болезни, то есть в конце года вместо четырех надбавок будет выдано три[327]. Такие гранты также предоставлялись сотрудникам семинарии, например школьному фельдшеру, и семьям умерших учителей, и все это в случаях крайней необходимости и за счет премий преподавателям[328]. Эта культура взаимопомощи не ограничивалась «клерикальной кастой». Часть профессорско-преподавательского состава, обычно преподаватели естественных наук и математики, а также другие сотрудники семинарии не были выходцами из духовного сословия[329].

Коллективная поддержка также оказывалась бедным студентам. Приходское духовенство и преподаватели создавали благотворительные организации, чтобы обеспечить бедных семинаристов едой и одеждой, а также оплатить их переезд из сельских приходов в провинциальные центры, где располагались семинарии[330]. Вдовы священнослужителей обычно не имели проблем с получением полной поддержки для их многочисленных детей в духовных училищах и семинариях[331]. Матери одного московского семинариста выдали 25 рублей после того, как она исчерпала свои собственные ресурсы в попытке вылечить его от смертельной болезни[332]. Более состоятельные священники с хорошим положением в городе и члены монашеской иерархии могли пожертвовать значительные суммы. Например, в 1907 году для самых бедных студентов выпускного класса Московской духовной семинарии были назначены выплаты в размере 38 рублей с дивидендов от 1000-рублевого пожертвования московского протоиерея[333]. В 1912 году вдова московского протоиерея пожертвовала семинарии 300 рублей «не иначе как на нужды недостаточных воспитанников семинарии»[334]. В 1914 году член Синода и Государственного совета архиепископ Никон (Рождественский) пожертвовал 5000 рублей Московской семинарии в помощь бедным студентам, «считая себя должником и в нравственном, и в материальном смысле пред родною семинарией»[335]. Действительно, моральная и материальная составляющие этого образования были связаны. Система коллективной поддержки, пронизывающая семинарию, оказала глубокое влияние на нравственную и религиозную культуру пастырей, которые прошли через это учреждение.