Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Те же экономические процессы, которые сделали востребованными церковно-приходские школы, подорвали традиционную религиозную жизнь. Рост занятости в городах оттягивал прихожан и ресурсы из сельской местности. Крестьяне оказывались лицом к лицу с городскими пороками и радикальными идеями. Те, кто отправлялись на заработки в город, а затем вернулись в села, отказывались от сложного цикла постов и праздничных дней, который прежде упорядочивал приходскую жизнь. В начале XX века сельские священники уже сообщали о проявлениях вражды против религии, таких как насмешки пьяных во время крестных ходов[497]. Один священник сетовал: «Жизнь в деревне – монастырь, а в столицах – Вавилон… Как вода с гор стремится в долину, так и безнравственность из столиц переходит в деревни, а потому и в деревнях древние благочестивые обычаи и нравы начинают ослабевать»[498]. «Монашеское» благочестие деревни было особенно уязвимо перед вызовами современного общества. В 1906 году один сельский священник Тверской епархии писал, что вера его прихожан была невежественной: «Хотя не имеют сомнений в вере, но за то и не испытывают и не исследывают своих обычаев и убеждений. Все знакомство их с правилами веры ограничивается знанием только немногих молитв и то без надлежащего понимания, а потому и естественно, что суеверия часто искажают их скудный запас понятий о Боге, вере, жизни и природе»[499]. Такая неосознанная вера была уязвима перед радикальной антирелигиозной мыслью, которая в ходе индустриализации распространялась по всей российской деревне рабочими-мигрантами и политическими активистами. В отчете консистории 1906 года один священник описал выступления ораторов социал-демократов и эсеров в сельских общинах Твери: «На собраниях высказывались крайние политические учения, народ призывался к вооруженному восстанию, захватам чужой собственности, неповиновению властям, неплатежу податей; духовенство и весь строй церковно-приходской жизни нагло поносились. Некоторые из прихожан, в особенности молодые люди, проживавшие ранее на фабриках и заводах, соблазняются злыми речами смутьянов»[500]. К концу XIX века священнослужители и церковные публицисты начали призывать пастырей вести «внутреннюю миссию» среди православных верующих, чтобы укрепить их веру против подобных идеологических вызовов[501]. Статьи в епархиальных изданиях были посвящены образованию и внебогослужебным беседам как основным инструментам внутренней миссии[502]. Однако эффективность этих инструментов зависела от участия мирян. Успех внутренней миссии, как и успех приходских школ, зависел от стремления все более мобильного и любознательного населения страны к образованию.