Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Духовенство в громадном своем большинстве должно быть причислено если не к земским плательщикам, то к земским труженикам, как законоучители в земских школах, как требоисправители в земских больницах, богадельнях, приютах и арестных домах, как участники в земских учреждениях мелкого кредита, кооперации, семенных складов, как статистики, доставляющие земству сведения о рождении, бракосочетании и смерти, о заразных и повальных болезнях и эпизоотии, об урожаях трав и хлебов, как участники в земских пожарных дружинах[571].

Земские управы часто рекомендовали священников к епархиальным наградам за эти безвозмездные службы[572]. При этом земские деятели стремились ограничить влияние пастырей на сельское общество. В 1879 году в одном церковном издании описывался Kulturkampf, проводимый земцами против приходского духовенства[573]. В том же десятилетии земства Пскова, Чернигова, Перми и Одессы заявили о готовности взять на себя ответственность за содержание приходского духовенства путем сбора специального налога с населения. Синод, равно как и само приходское духовенство, отверг этот план, так как он превратил бы пастырей в земских служащих, подлежащих дисциплине и контролю со стороны земских управ[574]. К 1905 году, не сумев административно подчинить себе ни приходы, ни духовенство, земства некоторых губерний, в том числе и Тверской, начали взимать налоги с причтового имущества, усугубив тем самым финансовое бремя пастырей[575].

Славянофильское движение дало богословское обоснование автономии прихода внутри церкви. Его основоположник Алексей Хомяков (1804–1860) утверждал, что единство православной церкви основывается на внутренней коллективной связи, которую он видел в крестьянской общине. Ее сплоченность, по мнению Хомякова, была не менее важна для единства церкви, чем власть иерархии. Без этой внутренней связи иерархия навязывала чисто внешнее и принудительное единство. Так, согласно Хомякову, обстояли дела в Римско-католической церкви[576]. Для интеллектуальных последователей философа приход был церковным выражением православной общины. Брат известного славянофила Юрия Самарина Дмитрий (1831–1901) в 1867–1868 годах написал серию статей, в которых приход сравнивался с живой ячейкой в теле церкви. Он утверждал, что исключение мирян из управления приходскими финансами равносильно «бюрократизации» этой фундаментальной единицы религиозной жизни. Позднее он же инициировал петицию Московского земства 1880 года о приходской реформе с целью освобождения этой живой ячейки[577]. Как и многие земские активисты, Самарин полагал, что освобожденная приходская община добровольно отдаст свои энергию и ресурсы на социальное обеспечение в сотрудничестве с местным самоуправлением. Однако православные крестьяне редко связывали даже свои мирские интересы с земством и вряд ли обратились бы к этому институту для решения религиозных вопросов[578].