Читаем Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции полностью

Там, где они могли быть созданы, приходские попечительства обеспечивали эффективные ответы на срочные нужды местного населения. В отчетах и статьях об их работе часто упоминается помощь пострадавшим от чрезвычайных ситуаций, таких как пожары и наводнения[625]. Даже бедные организации зачастую были готовы к чрезвычайным ситуациям. Например, одно сельское попечительство Тверской губернии, имевшее всего 200 рублей в 1906 году, выделяло из этих денег «пособие прихожанам при особенных несчастиях»[626]. Более крупные организации могли оказывать помощь на регулярной основе. Например, одно попечительство в сельском приходе Московской губернии постоянно поддерживало церковно-приходскую школу и помогало нуждающимся крестьянам, а также защитило достоинство бедных семей, заботясь об их умерших. В 1903 году его священник отчитался о следующих расходах: «Отпущено гробов для бедных – 22 руб. Выдано бедным на праздники – 129,64 руб. Уплачено жалования сторожам ц.-п. школы – 77 руб. Выдано пособия погорельцам крестьянам дер. Покровской – 57 руб. Уплачено за страхование Павловской ц.-п. школы – 30,40 руб. На пищу ученикам сей школы – 45,92 руб. За вырытые канавы вокруг кладбища – 23,65 руб. Прочие – 32,35 руб.»[627] Для того чтобы не допустить растрат и нецелевого использования своих ограниченных ресурсов, организаторы-священнослужители внимательно изучали просьбы о помощи. Во многих отчетах подробно описано, как проходило выяснение обстоятельств жизни нуждающихся. Вот пример из отчета одного московского прихода за 1903 год:

Пособие из попечительства выдавались исключительно живущим в приходе бедным лицам разных сословий, как семейным, так и одиноким, действительно нуждавшимся в помощи и известным по своей бедности, трудолюбию и честному поведению, или неспособным к труду по преклонности возраста или болезненному состоянию. В числе получивших пособия были лица слепые, глухие, параличные, и получившие другие увечия и т. п. – Чтобы проверить положение лиц, обращавшихся с просьбами, приходские священники о. Д. Беляев и о. С. Померанцев посещали квартиры их; при этом им пришлось увидеть грустные картины вопиющей нужды, бедности и горя[628].

Такое бережное и эффективное использование ограниченных ресурсов напоминало работу собственных благотворительных ассоциаций духовенства.

Отчеты клириков об отсутствии попечительства во многих приходах не обязательно свидетельствовали о безразличном отношении к взаимопомощи. Один тверской благочинный сообщал в 1906 году, что «приходских попечительств в церквах округа не открыто по причине бедности и недостаточности прихожан». Однако прихожане были «сострадательны и милостивы ко всем нуждающимся и просящим помощи»[629]. Некоторым пастырям удавалось организовать взаимопомощь даже в таких приходах, которые были слишком бедны для этого. Один священник из Архангельска сообщал о небольшой кредитной ассоциации, которую он основал для своих прихожан. При этом они могли совместно вносить не более нескольких рублей в месяц[630]. Однако обычно попечительство требовало первоначальных инвестиций в форме капитала или недвижимости, что могло бы обеспечить организацию более существенным источником дохода, чем членские взносы[631]. В некоторых случаях преданные прихожане могли в складчину сделать необходимое крупное пожертвование. Крестьянская община в одном подмосковном приходе, например, вложила в свое попечительство 4000 рублей[632]. Обычно такое крупное вложение было слишком трудным для сельских прихожан и требовало участия богатых благотворителей за пределами прихода. В 1887 году, например, один московский купец пожертвовал 23 000 рублей для распределения по попечительствам всей епархии в виде сторублевых взносов[633].

Перейти на страницу:

Все книги серии Studia religiosa

Свято место пусто не бывает: история советского атеизма
Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Когда после революции большевики приступили к строительству нового мира, они ожидали, что религия вскоре отомрет. Советская власть использовала различные инструменты – от образования до пропаганды и террора, – чтобы воплотить в жизнь свое видение мира без религии. Несмотря на давление на верующих и монополию на идеологию, коммунистическая партия так и не смогла преодолеть религию и создать атеистическое общество. «Свято место пусто не бывает» – первое исследование, охватывающее историю советского атеизма, начиная с революции 1917 года и заканчивая распадом Советского Союза в 1991 году. Опираясь на обширный архивный материал, историк Виктория Смолкин (Уэслианский университет, США) утверждает, что для понимания советского эксперимента необходимо понять советский атеизм. Автор показывает, как атеизм переосмысливался в качестве альтернативной космологии со своим набором убеждений, практик и духовных обязательств, прослеживая связь этого явления с религиозной жизнью в СССР, коммунистической идеологией и советской политикой.All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Виктория Смолкин

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

История СССР часто измеряется десятками и сотнями миллионов трагических и насильственных смертей — от голода, репрессий, войн, а также катастрофических издержек социальной и экономической политики советской власти. Но огромное число жертв советского эксперимента окружала еще более необъятная смерть: речь о миллионах и миллионах людей, умерших от старости, болезней и несчастных случаев. Книга историка и антрополога Анны Соколовой представляет собой анализ государственной политики в отношении смерти и погребения, а также причудливых метаморфоз похоронной культуры в крупных городах СССР. Эта тема долгое время оставалась в тени исследований о политических репрессиях и войнах, а также работ по традиционной деревенской похоронной культуре. Если эти аспекты советской мортальности исследованы неплохо, то вопрос о том, что представляли собой в материальном и символическом измерениях смерть и похороны рядового советского горожанина, изучен мало. Между тем он очень важен для понимания того, кем был (или должен был стать) «новый советский человек», провозглашенный революцией. Анализ трансформаций в сфере похоронной культуры проливает свет и на другой вопрос: был ли опыт радикального реформирования общества в СССР абсолютно уникальным или же, несмотря на весь свой радикализм, он был частью масштабного модернизационного перехода к индустриальным обществам? Анна Соколова — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, преподаватель программы «История советской цивилизации» МВШСЭН.

Анна Соколова

Документальная литература
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе

Насилие часто называют «темной изнанкой» религии – и действительно, оно неизменно сопровождает все религиозные традиции мира, начиная с эпохи архаических жертвоприношений и заканчивая джихадизмом XXI века. Но почему, если все религии говорят о любви, мире и всеобщем согласии, они ведут бесконечные войны? С этим вопросом Марк Юргенсмейер отправился к радикальным христианам в США и Северную Ирландию, иудейским зелотам, архитекторам интифад в Палестину и беженцам с Ближнего Востока, к сикхским активистам в Индию и буддийским – в Мьянму и Японию. Итогом стала эта книга – наиболее авторитетное на сегодняшний день исследование, посвященное религиозному террору и связи между религией и насилием в целом. Ключ к этой связи, как заявляет автор, – идея «космической войны», подразумевающая как извечное противостояние между светом и тьмой, так и войны дольнего мира, которые верующие всех мировых религий ведут против тех, кого считают врагами. Образы войны и жертвы тлеют глубоко внутри каждой религиозной традиции и готовы превратиться из символа в реальность, а глобализация, политические амбиции и исторические судьбы XX–XXI веков подливают масла в этот огонь. Марк Юргенсмейер – почетный профессор социологии и глобальных исследований Калифорнийского университета в Санта-Барбаре.

Марк Юргенсмейер

Религия, религиозная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

В начале 1778 года в Париж прибыл венский врач Франц Антон Месмер. Обосновавшись в городе, он начал проповедовать, казалось бы, довольно странную теорию исцеления, которая почти мгновенно овладела сознанием публики. Хотя слава Месмера оказалась скоротечна, его учение сыграло важную роль в смене общественных настроений, когда «век разума» уступил место эпохе романтизма. В своей захватывающей работе гарвардский профессор Роберт Дарнтон прослеживает связи месмеризма с радикальной политической мыслью, эзотерическими течениями и представлениями о науке во Франции XVIII века. Впервые опубликованная в 1968 году, эта книга стала первым и до сих пор актуальным исследованием Дарнтона, поставившим вопрос о каналах и механизмах циркуляции идей в Европе Нового времени. Роберт Дарнтон – один из крупнейших специалистов по французской истории, почетный профессор в Гарварде и Принстоне, бывший директор Библиотеки Гарвардского университета.MESMERISM AND THE END OF THE ENLIGHTENMENT IN FRANCE Robert Darnton Copyright © 1968 by the President and Fellows of Harvard College Published by arrangement with Harvard University Press

Роберт Дарнтон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже