Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

В 1914 году церковь столкнулась с войной и началом еще одной масштабной социальной катастрофы. Тотальная война и порожденные ею гуманитарные кризисы вскоре вышли за рамки возможностей царского режима с этим справиться, и российское гражданское общество поднялось, чтобы заполнить вакуум. Вместе с другими сообществами и ассоциациями, такими как Красный Крест и Земский союз, церковь участвовала в снабжении армии, уходе за ранеными солдатами и в поддержке их семей[663]. Однако в глубоком тылу в первые годы войны наблюдались социальные разногласия, которые впоследствии усилились под воздействием травм, нанесенных войной. Это касалось и церкви. Поначалу кампании гуманитарной помощи в Москве и Твери продемонстрировали способность епархиальных сетей консолидировать добровольные усилия разнообразных ассоциаций и общин для общей социальной поддержки. В то же время церковная помощь оказалась раздвоенной между усилиями приходских общин и представителей духовенства. Первые сосредоточились на поддержке солдатских семей, а вторые – на поддержке военнослужащих, особенно на оказании помощи раненым. Это расхождение в конкретном целеполагании ослабило сотрудничество между клерикальными и мирянскими сетями в критический момент, накануне политического и социального краха Российской империи.

20 июля, в день объявления войны, Синод издал постановление, предписывающее прочитать Высочайший манифест о войне с Германией во всех храмах перед литургией и призывающее «монастыри, церкви и православную паству к пожертвованиям на врачевание раненых и больных воинов и на вспомоществование семействам лиц, призванных на войну»[664]. Синод издал также отдельное постановление об организации помощи на приходах. Оно предусматривало создание в каждом приходе попечительских советов для заботы о семьях военнослужащих. Попечительские советы – это выборные органы, выполнявшие функции исполнительных органов некоторых приходских попечительств. Указ 1914 года предусматривал, что эти советы собирают сведения обо всех солдатских семьях, проживающих в их приходах, и организуют сборы на их содержание. При этом, если адекватная поддержка не может быть получена за счет сборов, «причт и староста оказывают совету пособие из церковных сумм в размере, какой окажется возможным по состоянию церковных средств, при расходовании их церковных сумм до пятидесяти рублей, не испрашивая особого разрешения епархиального начальства»[665]. Синод вновь предложил мирянам небольшой доступ к церковным ресурсам в надежде заручиться их сотрудничеством во время кризиса. Если не считать этой малой уступки, синодальное руководство сыграло незначительную роль в усилиях церкви по оказанию помощи военным. В сентябре 1914 года один епископ обратился к Синоду с просьбой разъяснить, куда его епархия должна направлять собранные ею пожертвования. Ответ, опубликованный в издании Синода, заключался в том, что все пожертвования, собранные во время церковных служб, должны быть отправлены в хозяйственный отдел Синода для последующей передачи Красному Кресту[666]. Однако архивные материалы по Москве и Твери не содержат никаких свидетельств того, что какие-то средства были отправлены в Синод во время кампании по оказанию помощи. Степень и направленность участия каждого прихода в оказании помощи будут определяться пастырем и приходской общиной.

Из-за минимального контроля со стороны церковных властей усилия по оказанию помощи на уровне приходов в большинстве епархий были плохо документированы. Архив тверской консистории представляет собой исключение из этого правила благодаря работе центрального комитета, собиравшего отчеты благочинных. В этих отчетах указывалось, что к лету 1915 года не менее половины, а зачастую и все приходы в большинстве благочиний создали приходские попечительские советы. Священники епархии были приятно удивлены, видя поддержку инициативы со стороны населения. Как сообщал один священник своему благочинному: «Не могу не отметить того отрадного чувства, какое пришлось испытать при производстве сбора. Несмотря на крайнюю бедность прихода, население отнеслось очень сочувственно к сбору и жертвовало охотно, чем могло. Совет, организуя сбор, рассчитывал не более как рублей на 30, а оказалось почти 48 рублей и натурой рублей на 40. И тяжелое чувство и робость, бывшие у сборщиков пред началом сбора, сменилось радостным»[667]. Попечительские советы производили сборы во время совершения богослужения и треб, а также обходя с иконами дома[668].