Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Кампания по оказанию помощи также привлекла к сотрудничеству общины и ассоциации, не связанные с приходами. Это позволило максимально эффективно распределять помощь за счет широкого обмена информацией. Например, некоторые тверские земства просили попечительства оказать помощь конкретным семьям, не имеющим другого источника поддержки[669]. Попечительские советы, в свою очередь, предоставляли земствам информацию о родственниках солдат, не получавших положенную им государственную помощь[670]. Они же удерживали средства в тех случаях, когда семьи военнослужащих уже получали поддержку от земства или местной фабрики[671]. Попечительства координировали традиционную практику взаимопомощи крестьянства, чтобы бо́льшая часть сельского населения оказалась охвачена мерами поддержки. Родственники и члены сельских общин всегда помогали семьям, которые временно не могли работать на своих полях или собирать урожай[672]. Поскольку во время войны в такой ситуации оказались многие, во время летнего сбора урожая духовенство и прихожане вместе выясняли, кто получает такую помощь, а кто нет. Один благочинный сообщал, что попечительские советы в его приходах созвали сельские сходы, чтобы определить, сколько семей все еще нуждаются в помощи[673]. Члены приходских попечительств по всей епархии вызывались помогать семьям военнослужащих на их полях. Другие попечительства предоставили средства для найма рабочих для тех семей, у которых не было других источников помощи[674]. Народная реакция на этот кризис, причем не только церковная, показала, что социальную изоляцию российских сельских общин можно преодолеть посредством свободных ассоциаций.

Как всегда, духовенство организовывало помощь на приходском уровне. Священники произносили проповеди, в которых «убеждали и просили родственников и семейных соседей помогать нуждающимся семьям ратников и запасных»[675], помогали сами. Один священник, вдовец без детей, разместил и кормил двух родственников солдата в своем собственном доме[676]. Духовенство также оказало кампании коллективную поддержку силами своих епархиальных сетей. По крайней мере в одном случае собрание духовенства благочиннического округа выделило средства на уход за детьми, чтобы солдатские жены могли оставить своих детей и пойти на работу[677]. Тверской центральный комитет выдавал небольшие суммы попечительствам, когда местных средств было недостаточно для удовлетворения насущных потребностей[678]. Но все же поддержка со стороны приходских инициатив не была главным приоритетом епархиальных сетей духовенства, а средства, собранные для поддержки семей военнослужащих в тылу, оставались скромными. В таблице 3 приведены самые высокие цифры пожертвований в епархии за июнь 1915 года.

Таким образом, центральное благочиние Твери собрало в среднем по 5,24 рубля на каждую семью военнослужащих за июнь, и это благодаря пожертвованию в 1000 рублей от члена императорской семьи. Большинство других благочиний Твери собирали от двух до трех рублей на каждую семью. Эти взносы оказали помощь наиболее нуждающимся семьям и не отражают другие источники поддержки семей военнослужащих или неденежную помощь, которую организовывали приходские попечительства. Тем не менее они показывают, что лишь небольшая часть епархиальных ресурсов была направлена на специфическую помощь военного времени.