Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Приходское духовенство сосредоточило свои основные усилия на оказании помощи военным, и особенно раненым солдатам. Епархиальные ассоциации клириков действовали менее централизованно, чем в любой предыдущей кампании. Они действовали совместно с Красным Крестом, городскими администрациями и земствами. Одну из крупнейших кампаний помощи из руководимых священнослужителями организовали влиятельные московские священники. 25 июля 1914 года 12 из 17 московских благочинных собрались в архиерейской резиденции для создания Военно-благотворительной комиссии под председательством настоятеля храма Василия Блаженного протоиерея Иоанна Восторгова. Охваченные патриотическим энтузиазмом, собравшиеся протоиереи решили, что часть собранных средств комиссия пожертвует непосредственно вооруженным силам, еще одну часть – на уход за ранеными солдатами, а третью часть – на поддержку солдатских семей. Отец Никольский уже выделил одну квартиру на территории Казанского собора, настоятелем которого он был, для размещения десяти коек для раненых солдат. Собор обеспечит их едой, одеждой и медицинской помощью. Первоначально комиссия ограничивалась в своей деятельности столицей, но вскоре ее поддержали приходы и монастыри по всей епархии. «Несколько приходов», как сообщается в журнале комиссии, направляли пожертвования непосредственно армии и флоту, пока городская администрация не призвала использовать эти деньги для ухода за ранеными[679]. К началу сентября было создано 43 больницы на 600 коек, обеспеченных одеждой и регулярным медицинским обслуживанием, для чего комиссия внесла первоначальную сумму в 40 000 рублей и плановый ежемесячный платеж в размере 25 000 рублей. Планировалось открыть больше больниц, а также мастерскую по пошиву одежды и изготовлению простыней для пациентов[680]. Священнослужители, руководившие работой Военно-благотворительной комиссии, решили, что их усилия могут быть более эффективными, если они скоординируют их с другими общественными организациями, и постановили сотрудничать с Объединенной Московской организацией, действующей под эгидой Московской городской администрации[681]. Другие больницы в Московской епархии были организованы самостоятельно сельскими благочинными. Один псаломщик пожаловался в московскую консисторию, что священник пытается выселить его из приходской квартиры, чтобы разместить там раненых солдат[682].

Таблица 3. Отчет первого тверского благочиния за июнь 1915 г.

Источник: ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 34461. Л. 1–2.

Отчеты Синоду о вкладе духовенства в помощь военным значительно различаются в деталях, но в целом представляют картину выдающейся самоотверженности и жертвенности. Тверская консистория вновь предоставила самые подробные отчеты. В октябре 1914 года одна больница была открыта в резиденции тверского епископа, другая – при Тверской семинарии, в которой оказывали помощь 500 раненым воинам. Эти больницы поддерживали многие патроны, в том числе как минимум семь ассоциаций приходских священнослужителей со всей епархии. Столь масштабные усилия дополнялись более мелкими, их некоторые священнослужители предпринимали на местах. Духовенство как минимум четырех тверских епархиальных округов открыло собственные клиники на 40 коек для раненых воинов. Еще 16 групп приходских священнослужителей, организованных по округам или приходам, обещали ежемесячные взносы в размере от 25 до 112 рублей в поддержку земства, Красного Креста и городских больниц. В отчете указывалось, что эти группы делали свои взносы «из своих средств» или «из доходов и жалованья», а не из сборов среди мирян[683]. Преподаватели некоторых семинарий обещали 2% от своей зарплаты выделять на поддержку больниц для воинов[684]. Многие учащиеся обещали часть своих скудных стипендий пожертвовать на те же цели[685]. Многочисленные семинаристы и молодые священники вызвались служить в армии в качестве солдат или военных капелланов[686]. Священническое сообщество было охвачено патриотическим пылом, как и бо́льшая часть империи в первые годы войны.