Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Фильм повествует о международной космической миссии на Венере; сценарием послужила авторская адаптация одноименной повести известного писателя-фантаста, энтузиаста жанра А. П. Казанцева (1906–2002). Сцены с нулевой гравитацией, авангардные спецэффекты, впечатляющие венерианские ландшафты, населенные удивительными существами, включая динозавров, – все это вызывало восторг у публики и лестные отзывы критиков [Beumers 2016: 175–177]. Эпизоды, изображающие мир венерианской природы, перемонтировались и адаптировались американскими режиссерами для местного рынка целых два раза: в 1965 году появилось «Путешествие на доисторическую планету» Р. Кормана, а несколько позже, в 1968 году, – «Путешествие на планету доисторических женщин» П. Богдановича. Хотя обе версии изобилуют клушанцевскими кадрами с Венерой и самим полетом, ни в одной ни словом не упоминается об оригинальном фильме. Последний, в свою очередь, порой называют «советским ответом» Ф. Уилкоксу и его «Запретной планете» (1956) – главным образом благодаря появлению в нем первого советского экранного робота Джона (его сыграл знаменитый борец-самбист Борис Прудковский). Вспомним, что робот Робби в «Запретной планете» стал первым роботом в истории кино с отчетливым характером (и четкой направленностью на помощь героям). Отметим, однако, что сюжеты фильмов сильно разнились, поскольку американский космос выступал лишь условной декорацией для технохоррора с выраженными мелодраматическими элементами [George 2013: 150]. Советский же космос не кишел злобными пришельцами и не был ареной межвидовой или межцивилизационной распри; фильм предлагал зрителю совершить своего рода «сафари» по Венере, глазея по сторонам, удивляясь доисторическим плотоядным растениям и динозаврам и радуясь находчивости героев. Робот американского производства Джон, требовавший исключительно уважительного обращения на «вы» и не реагировавший на дружеское «ты», по сюжету полноценный член экипажа, разве что обладающий исключительными физическими и техническими возможностями. Также вполне на равных воспринимался и американский напарник робота астронавт Аллан Керн (Георгий Тейх). Изначально в состав миссии по поиску на Венере признаков жизни входило три космических корабля, но один – «Капелла» – был уничтожен метеоритным дождем. Орбиты Венеры достигают два корабля с суммарным экипажем в шесть человек: «Сириус» с тремя советскими космонавтами на борту и «Вега» с Алланом, роботом Джоном и еще двумя космонавтами – Машей Ивановой (Кюнна Игнатова) и капитаном Иваном Щербой (Юрий Саранцев). Поскольку для высадки на планету и безопасного возвращения экипажа требовалось три корабля, преждевременная гибель «Капеллы» неожиданно осложнила все предприятие. Было решено все же высадиться на поверхность, оставив на орбите Машу на «Веге», чтобы она поддерживала связь с командованием на Земле и обеспечила остальным возможность вернуться. К несчастью, связь с экспедицией пропадает, и Маше приходится выбирать из двух зол: отправиться на поверхность самой и попытаться отыскать товарищей, после чего и им, и ей придется провести остаток жизни на Венере, или же мучиться тягостным бездельем на орбите. В итоге Маша все же выбирает последний, более разумный вариант, но этому выбору предшествует целая череда драматических событий, эмоций и решений.

Кстати, притом что пол и происхождение мужских персонажей никак не были маркированы и даже нечеловеческая природа робота Джона акцентировалась весьма деликатно и без какого-либо высокомерия, то вокруг гендерной принадлежности Маши выстраивается отдельный микросюжет. Маша не отличается от своих товарищей ничем, кроме пола. При этом советские космонавты-мужчины обращаются к ней «девочка моя»; именно ей они поручают остаться на орбите; наконец, ближе к финалу, к ней снисходительно применяют родовое понятие «женщины», неспособной мыслить рационально. Напрашивается простой вывод: по сравнению с героями-мужчинами Маша воспринимается как «низшее» существо. Все, на что она способна, – это парить в невесомости в салоне и смеяться собственным шалостям. Будучи не в силах принять серьезное решение – посадить «Вегу» или остаться на орбите, она не выдерживает и ударяется в слезы. К слову, тогдашний министр культуры СССР Е. А. Фурцева раскритиковала эту сцену фильма, заявив, что «советская женщина-космонавт не может плакать!» [Харитонов 2003].

Рис. 4.1. «Планета бурь». Маша, Иван и робот Джон. Капитан просит Машу остаться на корабле, в то время как все остальные отправятся на поверхность Венеры