Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Этот эпизод – ключ к пониманию инаковости в фильме: «таинственная» Стена – это обширная метафора всевозможных барьеров, отделяющих людей друг от друга, метафора, подкрепленная выдвижением на первый план отношений между героями. Лена, так и не сумевшая наладить эмоциональную связь с Егором, вне себя от ревности и ярости. Девушка желает вырваться из невыносимой обстановки постоянной тревоги и неопределенности и, движимая интуицией, обострившейся от встречи со Стеной, решает войти внутрь купола и установить контакт с чем бы «оно» ни было, чтобы решить наконец свою «проблему». Лена бежит к Стене. Андрей пытается поймать и остановить ее, но она, сделав вид, что поняла его объятия как любовные поползновения, вынуждает его отступить и продолжает бежать, не слушая его уговоров. К счастью, она не успевает войти: к тому моменту, как она добегает до места, Стена уже опять исчезла. В развязке фильма напряжение полностью снимается: все четверо возвращаются в Москву, докладывают обо всем случившемся, а академическое сообщество решает снарядить для изучения Стены новую, более масштабную экспедицию.

Рис. 4.2. «Таинственная стена». Спасенный канадский писатель на борту советского корабля

Благодаря открытому финалу и общей сосредоточенности на разного рода стенах, материальных и метафорических, на неспособности людей по-настоящему друг друга понять, «Таинственная стена» стала беспрецедентно тонким для советского кинематографа научно-фантастическим произведением, трактующим инаковость в философском ключе. Фильм, который нередко называют эклектичным и непоследовательным в силу того, что в нем, по сути, отсутствует логическое обоснование событий, не говоря уже о каких-либо ответах, ставит под сомнение некоторые базовые аксиомы советской космической фантастики. Одна из них гласила, что внеземная жизнь должна развиваться подобно земной и, следовательно, любая ее разумная форма окажется более или менее антропоморфной. Образ абстрактной энергетической инопланетной сущности, открытый в «Таинственной стене», а затем развитый в «Солярисе» и «Четвертой планете», стал единственным возражением против преобладающего антропоцентрического и оттого вульгарно эволюционистского представления о Другом. Я считаю, что в плане исследования радикальной инаковости «Таинственная стена» превосходит «Солярис», так как последовательно избегает каких бы то ни было морально-дидактических посылов. Стена никого ничему не учила, а посылаемые ею видения из прошлого героев не имели целью как-то способствовать личностному развитию. Персонажи просто сталкиваются с жуткой, сверхъестественной и непознаваемой инаковостью. Подобно «нестабильным нейтринным системам», которые создавал Солярис, видения, порожденные Стеной, показывали, что даже образы, отражавшие, на первый взгляд, лишь то, что человек уже знает или знал прежде, не являются устойчивыми. При этом, в отличие от «Соляриса», сюжет «Таинственной стены», в который тревожно вплетается музыка С. Слонимского – жужжащие электронные звуки вперемешку с модными мелодиями твиста, – призывал принять инаковость в самом ее постмодернистском смысле и жить с ней бок о бок, где бы она ни проявилась – в личной или профессиональной жизни, в тайге или на телеэкране.