Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Схожий подход наблюдается и в «Звездном инспекторе». По сюжету, команда космических «гангстеров» – Дуглас Кобер (Эммануил Виторган), Стив Уилкинс (Вилнис Бекерис) и Марджори Хьюм (Валентина Титова) – якобы пытается уничтожить Международную базу космической инспекции, однако на самом деле, как выясняется в итоге, ситуация совсем иная. Компьютерный супермозг Дубос, сконструированный для освоения космических просторов, вышел из-под контроля и захватил целую планету. Он также подчинил себе группу ученых, разработавших его по заказу компании «Майнтхаус», и превратил их в бездушных космических пиратов. Чуждость здесь вновь представлена как свойство самой человеческой природы, поэтому легко поддается управлению и даже укрощению. Прежде чем наступает счастливая развязка, в которой инспекторы международной ассоциации космонавтики побеждают злобный искусственный мозг, зрители узнают, что Дубос сумел поработить сознание своих создателей, устремив все их помыслы на скрытые психологические травмы. Марджори, к примеру, была убеждена, что должна делать все возможное, чтобы обеспечить безопасность своим детям-двойняшкам; на самом деле дети были лишь иллюзией, созданной искусственным разумом.

Таким образом, «Звездный инспектор» выдвигал важный сюжетный контраргумент «Дознанию пилота Пиркса» с его открытыми отсылками к западным киножанрам (например детективу) и характерной для западных антиутопий эстетикой. Притом что антиутопический капитализм с вездесущими Макдональдсами и устрашающими транснациональными корпорациями принимался здесь как неизбежное будущее, все этическое бремя взваливалось на частного человека (в лице Пиркса). «Звездный инспектор», обращаясь к эстетике западных космических опер, напротив, говорил совсем об ином. Сотрудники корпорации «Майнтхаус» Дуглас, Стив и Марджори изображены как глянцевые узники фальшивой позолоченной клетки. Одетые в костюмы, достойные «Звездного пути», они оказались порабощены их собственным творением, созданным по заказу больших боссов. Исполняя волю капиталистического мира, они уже не в состоянии трезво оценить, чего стоят их «жизненные условия», и потому нуждаются в спасении силами высокоморального коллектива. Последний в фильме также состоял из трех человек – инспекторов международной ассоциации космонавтики, разумеется, из социалистических стран: русские Сергей Лазарев (Владимир Ивашов) и Глеб Скляревский (Юрий Гусев) и чех Карел Зденек (Тимофей Спивак).

Вперед, к детству!

В этой главе я попыталась проанализировать сложные взаимосвязи между сюжетом, персонажами и структурной позицией в вымышленном мире советской космической фантастики, сосредоточив основное внимание на теме инаковости в аспектах ее репрезентации, функционирования и структуры. Рассмотрев несколько фантастических фильмов, объединенных явным интересом к теме «Другого», я показала различие между номинальными Другими, такими как венерианские существа из «Планеты бурь» и инопланетное присутствие в «Таинственной стене», и роботами/киборгами в «Дознании пилота Пиркса», «Петле Ориона» и «Звездном инспекторе». Данное различие подчиняется главным образом функции когнитивного отчуждения. Так, названные непознанные сущности указывают на реальных Других в том или ином утопическом советском обществе космической эры: в «Планете бурь» это женщины, в «Таинственной стене» – все люди за пределами собственного «я», а в фильмах конца 1970-х – начала 1980-х годов – само позднесоветское общество, стремящееся к капитализму.

«Планета бурь», «Таинственная стена», «Солярис» и «Его звали Роберт» изображали спокойные миры, где люди жили в стабильных и понятных социальных системах, позволявших им исследовать самих себя или, по крайней мере, дававших режиссерам возможность подробнее рассмотреть психологические механизмы человека. Это, в свою очередь, порождало более тонкий подход к различиям между человеком, роботом и инопланетянином и к непосредственному воздействию этих различий на построение будущего. «Планета бурь», продемонстрировавшая силу визуализации в изображении структуры отношений между различными категориями людей и окружающим их миром, невольно дала понять, что даже в построенном на советских идеалах, интернационалистическом и бесклассовом космическом будущем все равно сохранится неравенство полов. «Таинственная стена», напротив, трактовала инаковость как совершенно абстрактную несхожесть: в фильме показана динамика процесса сближения с радикально иным – процесса, который делает иным и самого человека.