Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

В свою очередь, «Звездный инспектор» и «Петля Ориона» выдвигают на первый план тему взаимоотношений человека с техникой в свете менее абстрактной проблемы социальных перемен. Обе ленты только подтвердили новаторский характер «Дознания пилота Пиркса», фильма, высоко оцененного критикой и публикой. В 1978 году последний бросил вызов целому ряду негласных правил советской фантастики, и уже в 1980 году на экранах появилось сразу два подтверждения, что вызов этот не остался незамеченным. Неизвестно, намеренно ли авторы сценариев «Петли Ориона» и «Звездного инспектора» пустились в полемику с «Дознанием…», однако совершенно очевидно, что обе работы пытались дать идеологически приемлемые ответы на актуальные вопросы (будущее робототехники и грядущий мировой экономический порядок), впервые поставленные именно в этой картине. При этом все три фильма, каждый по-своему, выражали опасения по поводу крена советского социализма к капитализму и задавались вопросом, можно ли при помощи социалистического «багажа» справиться с дрейфом в сторону капиталистической антиутопии. Хотя «Петля Ориона» и «Звездный инспектор», пусть и номинально, демонстрировали надежду и веру в товарищество, коллективную совесть и международное управление как гарантию счастливой развязки, предложенные ими решения проблем, порожденных столкновениями с неизвестным (новые технологии и новый экономический порядок) представляются не слишком убедительными; в обоих фильмах отсутствует свойственная капиталистическому миру личная свобода, обоим не хватает гибкости, живости и взглядов, отличных от тех, что насаждаются в тоталитарном государстве.

Вследствие озабоченности вопросами социально-экономического характера одержимость инаковостью, присущая фильмам 1960-х – начала 1970-х годов, в более поздних работах сошла на нет. В свою очередь, из киноработ конца 1970-х – начала 1980-х исчезли и те проблемы, которые еще недавно так волновали создателей фильмов. Вернувшись к программным идеологическим установкам, типичным для большей части советской научной фантастики вплоть до конца 1960-х, фантастика «новой волны» переосмысляла доставшиеся ей в наследство постулаты (будущее – это именно социалистическое будущее с четкими социальными границами, ценностями и моралью) в контексте разобщенного и опасного мира, обуреваемого неподконтрольными государству факторами, олицетворяемыми прежде всего транснациональными корпорациями. Но при этом новая фантастика служила ответом не только вышеупомянутым фильмам, но и весьма специфическому сегменту советской кинофантастики – фильмам для «юного зрителя», особенно популярным в 1970-е. Их мы и рассмотрим в следующей главе.

Глава 5 Юные солдаты, прекрасные инопланетяне и неисправимые шалуны

Советские и постсоветские дети как проводники лиминальности

Беспрецедентная степень легкомысленной игривости, характерная для упомянутой в предыдущей главе советской кинофантастики начала 1980-х, появилась, конечно же, не на пустом месте. Нигде так ярко, как в фантастических фильмах «для юного зрителя» 1970-х и 1980-х годов, не проявилась тенденция к «одомашниванию» космического пространства, превращению его в почти родное, даже уютное место. Правда, в подтексте этих фильмов слышатся напоминания о том, что место это также небезопасно, но звучат они на удивление формально. «Москва – Кассиопея» (1973) и «Отроки во вселенной» (1974) Р. Викторова, «Большое космическое путешествие» В. Селиванова (1975), «Лиловый шар» П. Арсенова (1987) и многие другие подобные фильмы весьма способствовали укреплению связи между покорением космоса и детьми как основными правопреемниками ожидаемого советско-коммунистического будущего. Коротко говоря, подобные фильмы, как правило, рассказывали о юных космонавтах, представляющих неизбежное будущее освоения космоса, что одновременно расширяло и сужало горизонты ожиданий и свободу возможных действий. Ведь от детей ожидалось многое, но то были ожидания специфические, ущемлявшие спонтанность, импульсивность, способность действовать без строгой программы и четкой цели – словом, все, что обычно ассоциируется с детством. Отвечающие требованиям как политиков от кинематографа времен застоя, так и законодателей жанра, выполненные в привлекательно-развлекательном стиле, эти фильмы были проникнуты и отчетливыми воспитательно-патриотическими тонами. При этом советская детская фантастика не предлагает ни унифицированного, абсолютно однородного образа советского ребенка, ни моделей детства будущего. В этой главе я покажу, что воображаемый мир советского детства и отрочества в контексте будущего освоения космоса зависел не столько от самих детей, сколько от распределения сил между взрослыми и детскими персонажами фильмов, а также от того, каким образом дети вписывались в принятый набор космических хронотопов (таких, как космический корабль).