Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Сюжеты «Через тернии к звездам» и «Притяжения» также совмещали этические дилеммы с типичными идеалами советской научной фантастики, но разворачивались вокруг перспектив фантастического взаимодействия подростков/юношей с гуманоидами-пришельцами. В обоих случаях ставился вопрос о возможности гетеросексуальных отношений между землянами и инопланетянами: в «Через тернии к звездам» молодая инопланетянка поселяется в доме ученого, а в «Притяжении» в московском Северном Чертанове падает инопланетный корабль, один из пассажиров которого, привлекательный юноша, знакомится с местной старшеклассницей.

Во всех выбранных фильмах взаимодействие с космическим пространством или космическими пришельцами представляется как нечто чрезвычайно важное и потенциально опасное; в этом нет ничего удивительного, поскольку действие всех фильмов разворачивается в «недалеком будущем» ХХ века, а события «Азирис Нуны» даже в «настоящем» – в конце ХХ или начале XXI столетия. Для научной фантастики вообще характерно представление – как показывают и фильмы, рассмотренные выше, – будто космос перестает быть опасным лишь в том далеком будущем или альтернативной вселенной, где космические полеты становятся для землян (или инопланетных персонажей) повседневным явлением. Так или иначе, во всех рассматриваемых в данной главе киноработах космос по-прежнему полон тайн, хотя сам факт появления там детей и подростков (за исключением «Азирис Нуны» и «Притяжения») как никогда ранее «одомашнивал» космическое пространство. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что такой космос нельзя считать ни чужеродным, ни освоенным попавшими туда детьми.

С эстетической точки зрения все рассмотренные фильмы демонстрируют хорошее знание современного западного кинематографа. Так, «Москву – Кассиопею» зачастую открыто называют «советским ответом “Космической одиссее”», подразумевая искусно снятую сцену невесомости (см., например, [Павлотос 2010]). Вместе с тем и Викторов, и Селиванов в своих работах подчеркнуто держались традиции советской кинофантастики: земные пейзажи, к примеру, всегда представлены либо как русская деревня с деревянными домами и зеленеющими долинами, либо как городская (например, московская) среда с различными советскими учреждениями, школами или научными лабораториями. Из-за одной из таких сцен в «Москве – Кассиопее» Викторов даже поспорил со сценаристами А. Заком и И. Кузнецовым: последние категорически возражали против эпизода с появлением юных космонавтов на Красной площади. Тем не менее режиссер настоял на своем – надо полагать, из цензурных соображений; как вспоминал впоследствии Кузнецов, фильм «довольно легко» получил одобрение в соответствующих инстанциях[65].

Несколько иначе устроена российская кинофантастика, опирающаяся одновременно на советские и зарубежные научно-фантастические каноны. Так, вместо строгого следования эстетике советской детской кинофантастики, в финальных титрах «Азирис Нуны» играет кавер песни «Этот большой мир», сопровождающей приезд героев на Красную площадь в «Москве – Кассиопее». Авторы «Притяжения», напротив, от формальных аналогий отказались, позаимствовав лишь сюжетно-идейную линию встречи с космосом как испытание способности к будущей жизни на Земле. Как мы покажем ниже, подобные, казалось бы, тривиальные детали указывают на лежащую в их основе структурную преемственность и ее границы.

Советские дети и космос как тренировочная площадка