Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Юля и Хэкон функционируют здесь как проводники лиминальности; их роль состоит в том, чтобы указывать на такие социальные проблемы, как ксенофобия, расизм и неспособность человека испытывать «космическую» любовь, исполненную вселенской отзывчивости и сопереживания. Фильм подчеркивает значимость личных переживаний и взаимоотношений и в этом смысле может быть противопоставлен «Через тернии к звездам», где молодые герои также сперва пребывают в статусе «аутсайдеров», но в итоге успешно встраиваются в масштабные коллективные проекты. Аналогичный процесс имел место и в работах Викторова и Селиванова о «космических детях»: эти дети – аутсайдеры, которых необходимо интегрировать в социум.

Постсоветская детская кинофантастика подошла к этому вопросу как бы в обратной перспективе: да, дети и подростки – аутсайдеры, но личностные качества и «базовые» ценности дают им силы бороться с социальным злом. Однако как хорошо показано в фильме «Азирис Нуне», где эмоции детей исследовались, но не идеализировались как единственно возможные эмансипирующие агентивные способности, подавлять детскую искренность так же опасно, как делать на нее исключительную ставку, давая ей свободу действия, прежде чем будут социализированы агенты действия.

Космос как антикарнавал, детство как прием отчуждения

Одна из задач данной главы заключалась в том, чтобы продемонстрировать, каким образом советское научно-фантастическое кино, в отличие от многих других молодежных киножанров, выливалось в панегирик интеллектуальной зрелости, направляющей все страсти и чувства к единой цели: слиться в коллективном экстазе, участвуя в грандиозном проекте ради общего блага. Напротив, в постсоветском кино, для которого научная фантастика (в частности, космическая) уже не является привилегированной сферой торжествующего интеллекта, эмоции фигурируют в самых разнообразных проявлениях. Таким образом, эволюция способов изображения детства отражала трансформации на жанровом уровне – и даже трансформации самого жанра. Об этом говорит тот факт, что кинематографисты все охотнее обращаются к фантастическим нарративам, тяготеющим скорее к сказке, нежели к научной фантастике, чему в значительной степени способствовали системные и политические преобразования. При этом стоит отметить, что в фильмах обоих жанров используется множество формальных приемов и средств (музыка, спецэффекты, технические приспособления), которые, согласно зрительским отзывам, зачастую запоминаются куда лучше, чем сюжет и персонажи.

Тем не менее представляется целесообразным завершить наш анализ структурных координат детства и отрочества указанием на одну важную черту, объединяющую все рассмотренные выше кинофильмы. «Москва – Кассиопея» / «Отроки во вселенной», равно как «Большое космическое путешествие», «Через тернии к звездам», «Лиловый шар», «Азирис Нуна» и «Притяжение» – во всех этих лентах несколько идеализированные космические приключения детей и подростков предстают как своеобразная карнавализация кратковременного кризиса, который преодолевается с помощью взрослых (как в «Большом космическом путешествии») или благодаря социализации и, следовательно, взрослению самих героев (как в «Через тернии к звездам») и непременно завершается счастливой развязкой. При этом как социальные конструкции и институты, с которыми вынужденно сталкиваются дети и подростки, так и трудности, которые им необходимо преодолеть на пути к этой счастливой развязке, представляют собой упрощение, остраненную проекцию реального современного общества.