Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Таким образом, в главе подтверждается ключевой тезис этой книги, а точнее, антитезис к распространенному убеждению, будто советская космическая фантастика стремительно и плодотворно развивалась с конца 1950-х до начала 1970-х, а венцом ее с точки зрения стилистики и философской глубины стал «Солярис» (1972) А. Тарковского. Многие полагают, что последующие работы (за исключением «Кин-дза-дза!») уступают фильму Тарковского в серьезности замысла и кинематографической технике, чересчур напоминая голливудскую фантастику. На примере ряда научно-фантастических фильмов середины и конца 1980-х я постараюсь обосновать несколько иную точку зрения, особо подчеркнув следующие моменты. Во-первых, рассматривая упомянутые выше фильмы, я покажу, что перестроечная научная фантастика стала для жанра своего рода «точкой кипения» – периодом, когда множество разнородных идей, зародившихся еще в «прежней» советской кинофантастике, смогли вступить друг с другом в диалог на синхронном уровне, подчас даже в рамках одного кинофильма. Во-вторых, я рассмотрю фильмы с точки зрения кинематографической эстетики, основополагающих идей, интертекстуальных связей и влияния на постсоветский кинематограф: таким образом будет выявлена определенная преемственность внутри советской научной фантастики и тот факт, что с распадом Советского Союза эта преемственность не прервалась, но проникла и в постсоветское кино. Таким образом, цель настоящей главы – внести вклад в некоторое переосмысление жанра советской научной фантастики, указав на точки отсчета, зачастую недооцениваемые при анализе современного российского научно-фантастического кино. В-третьих, я покажу, что эстетика этих перестроечных фильмов, простирающаяся от переосмысления канонов голливудских блокбастеров («Подземелье ведьм») до дадаистской антифилософии («Кин-дза-дза!»), могла оказать серьезное влияние на постсоветское кино о космосе, а может быть, и на жанр научной фантастики в целом. Наконец, в главе предполагается, что сам социально-исторический контекст перестройки, в котором создавались рассматриваемые фильмы, способствовал сдвигу тематических предпочтений: несмотря на преобладание космической тематики, сложившееся еще в конце 1950-х, в годы перестройки советские кинематографисты стали все больше интересоваться научной фантастикой, место действия которой – Земля[78].

Призраки классической советской научной фантастики: «Лунная радуга»

Чтобы лучше уяснить себе масштабы и значимость преобразований в фантастическом жанре, имевших место во время перестройки, начать следует с того, что происходило за пару лет до начала преобразований политических, то есть официального объявления о перестройке, прозвучавшего в 1985 году. Итак, к 1984 году советская киноиндустрия уже выпустила несколько фэнтезийных (то есть не собственно научно-фантастических, сконцентрированных на идее научного прогресса) картин: «Через тернии к звездам» Р. Викторова (см. главу 5), «Петля Ориона» (1980) В. Левина, «Звездный инспектор» М. Ковалева и В. Полина (см. главу 4). Представляется, что снятая на «Мосфильме» А. Ермашом «Лунная радуга» также встраивается в этот ряд. Кроме того, фильм продолжил ряд экранизаций научно-фантастических литературных произведений: в основу сценария лег довольно популярный одноименный роман С. Павлова, впервые опубликованный в 1978 году. Примечательно, что «Лунная радуга» стала к тому же одним из первых советских графических романов[79]. Павлов написал роман-дилогию, но в фильме отразились лишь события первой части; сюжет киноверсии был упрощен, а действующих лиц по сравнению с книгой убавилось. «Лунная радуга» стала дебютом А. Ермаша в полном метре и получила многочисленные отзывы как от профессиональных критиков, так и от кинолюбителей, отмечавших, что одним из самых слабых мест картины стала именно работа режиссера (с рецензиями можно ознакомиться, в частности, на портале «Кинопоиск»)[80]. Режиссер-постановщик, сын многолетнего председателя Госкино Ф. Ермаша (1972–1986), как видно, имел карт-бланш на подбор звездных актеров и пользовался явным расположением инстанций, ответственных за распределение средств; «Лунную радугу» Ермаш-младший снял в весьма юном, по меркам советского кинематографа, возрасте 27 лет. Спустя несколько лет он выпустил еще один научно-фантастический фильм – «Конец вечности» (1987), также экранизацию, на сей раз одноименного романа А. Азимова. Фильм вышел на экраны уже после ухода его отца с поста главы Госкино, но запущен в работу был, надо полагать, еще при нем. С «Концом вечности» окончилась и режиссерская карьера А. Ермаша.