Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Оба фильма, «Лунную радугу» и «Конец вечности», можно охарактеризовать как «неторопливые», с акцентом на выразительности игры актеров, то есть их жестах, мимике и передаче мыслей персонажей, нежели на действии или сюжетном развитии. Подобные приемы в восьмидесятые годы несколько выбивались из общего тренда, задаваемого как раз Ермашом-старшим, ратовавшим за коммерческий, более привлекательный для массового зрителя и, следовательно, менее сложный кинематограф [Будяк и др. 2011: 547–557; Lawton 2002: 13]. И все же мы не можем скоропалительно отмахнуться от этих фильмов как от посредственной режиссерской поделки: в работах Ермаша прослеживаются контуры определенной эстетики, нравится она любителям фантастики или нет. Каким бы ни был окончательный вердикт публики, тезис настоящей главы заключается в том, что «Лунная радуга» задала советскому научно-фантастическому кинематографу важный идейный импульс и потому может рассматриваться как этапная для развития жанра.

В аудиовизуальном плане фильм был довольно незамысловат: здесь не было экспериментов со средствами изображения времени, пространства или космоса и в целом все выглядело достаточно аскетично. Фильм держался хронологически последовательного, линейного сюжетного развития, а немногочисленные флешбэки имели четкие границы и не допускали даже потенциальной двусмысленности: зритель никак не мог потеряться в хронологических скачках, поскольку было совершенно ясно, что эти эпизоды оторваны от общего линейного повествования. Однако неторопливость и прямолинейность повествования не сделали фильм совсем уж поверхностным и упрощенным. Размеренный темп почти полуторачасового полнометражного фильма (все действие происходит преимущественно в штаб-квартире и каютах космической станции) скорее был призван подчеркнуть водоворот идей, выраженный почти исключительно через окружающую обстановку и общение космонавтов со Службой космической безопасности и Всемирной организацией здравоохранения. Герои изучают загадочный феномен, возникший как побочный продукт космических исследований. Международный отряд «космодесантников», высадившись на планете Оберон, спутнике Урана, пережил странное происшествие, вследствие которого у членов отряда проявились явные сверхчеловеческие способности. Они получили способность воздействовать на магнитные поля, но могли на время избавляться от этой способности, оставляя за собой «черный след», улавливаемый специальным приемником. Последствия сложившейся ситуации и расследуются в фильме. Представляют ли члены отряда угрозу для человечества? Являются ли они просто «усовершенствованными» людьми? Кто вправе это решить? Дано ли человеку когда-нибудь постичь сокрытые во Вселенной тайны? К четким ответам на поставленные вопросы к концу фильма сюжет так и не приводит; столь же неясной остается и дальнейшая судьба космодесантников на Земле.

Подобный «мистический минимализм» не был в новинку: дойдя до этого места, читатель настоящей книги, надо полагать, без труда распознает здесь очевидное влияние и «Космической одиссеи» Кубрика, и «Соляриса» Тарковского. Кроме того, таким образом подчеркивалась материальность кинематографического переживания – функцию изощренных спецэффектов в «Лунной радуге» исполняет человеческая психология. Решение было вполне оправданным, ведь в распоряжении режиссера имелась целая плеяда знаменитых актеров, включая нескольких «народных» и «заслуженных»: Владимир Гостюхин, Василий Ливанов, Юрий Соломин, Наталья Сайко, Александр Пороховщиков и другие. В то же время сочетание незамысловатых интерьеров, сюжетной простоты, минимальных спецэффектов (самым впечатляющим из которых был эпизод с «телевизионной палочкой» из орешника, проецирующей изображение прямо «в воздух» и не нуждавшейся в плоскости, так как она создавала трехмерное голографическое изображение) с мощным составом актеров с глубокими философскими диалогами создавало впечатление легкой «сумасшедшинки».