Советский Союз. История власти. 1945–1991

Почин поддержал лично Н. С. Хрущев. Через несколько дней после окончания XXI съезда КПСС он приехал в Рязань, встретился с колхозниками области, выступил на объединенном заседании Рязанского обкома и облисполкома, наградил область орденом Ленина за то, что она в 1958 г. перевыполнила план в 2 раза. Ларионов заверил Хрущева, что в 1959 г. план будет перевыполнен, как говорилось на съезде, в 3,8 раза. И Ларионов выполнил это. За год. Стал Героем Социалистического Труда. На декабрьском (1959 г.) Пленуме ЦК звучали победные ноты: растут посевные площади, производство мяса в 1959 г. существенно возросло, увеличилось производство яиц и шерсти, а по одному показателю — производству молока — СССР даже обогнал Соединенные Штаты. Отмечались и передовики, пропагандировались их обязательства. Достойный восхищения пример Рязанской области получил на декабрьском Пленуме ЦК высокую оценку и был рекомендован для других республик, краев и областей страны. Простой вопрос, как возможно за год в 3 раза увеличить производство мяса, политическим руководством страны не задавался. Очевидно и то, что по законам биологии невозможно за один год вдвое и втрое увеличить производство животноводческой продукции, если, конечно, не перерезать весь скот. За успехи в перевыполнении планов развития сельского хозяйства, производства мяса были награждены орденом Ленина Курская, Кировская, Киевская, Ростовская, Смоленская, Свердловская, Тульская области, Краснодарский и Ставропольский края. Золотые Звезды, ордена появились на пиджаках секретарей обкомов.

Знали ли руководители партии, какой ценой осуществлялся рязанский почин? Знал и заведующий Организационно-партийным отделом ЦК, будущий председатель КГБ СССР В. Е. Семичастный, и заведующий Сельхозотделом ЦК Дорошенко, и секретарь ЦГ Н. Г Игнатов. Знал и Хрущев. Знал, но поддерживал как «маяк», как знамя. Внезапное самоубийство А. Н. Ларионова избавило от необходимости доискиваться до причин этого сельскохозяйственного блефа и было уж очень своевременным¹³

Сразу же возникает первый вопрос: каким образом удалось в течение одного 1958 года в ряде случаев удвоить заготовки мяса?

20 августа 1958 г. было принято постановление Бюро ЦК по РСФСР «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках». Это постановление должно было коснуться 12,5 млн. городских семей, имевших в 1958 г. свои огороды¹⁴.

Среди постановлений хрущевской поры это одно из самых идеологически заостренных и экономически нелепых решений с долговременными последствиями. Сиюминутный результат — насильственное изъятие скота и передача его в совхозы и колхозы — привел к тому, что весь скот пошел под нож. В колхозах и совхозах попросту не было ни помещений, ни кормов, чтобы сохранить скот на будущее. То поголовье скота, которое постепенно увеличивалось в личных хозяйствах в 50-х гг., было уничтожено практически в течение нескольких месяцев.

С точки зрения статистики произошло долгожданное — объемы заготовок мяса резко возросли. Отсюда и победная риторика на XXI съезде КПСС, на декабрьском (1959 г.) Пленуме ЦК. С точки зрения здравого смысла произошло плохо поправимое — значительное сокращение поголовья скота. Имелись и прямые экономические следствия этих решений. Жители областных городов и многочисленных рабочих поселков, районных центров, старинных городков, оставшись без собственного домашнего скота, должны были идти в государственные магазины, жить за счет государственных поставок мяса и молока. Отняв скот, государство оказалось в положении унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла. Партийно-государственные власти сломали механизм самообеспечения широких слоев населения, не располагая, как скоро выяснилось, возможностью эффективно заменить его.

Случилось и нечто большее: Хрущев и его сподвижники — от ЦК партии до горкомов и райкомов — разрушили традиционный быт миллионов людей, сохранявших связь с землей, с сельским хозяйством. Этот быт складывался многими поколениями людей, сочетавших черты сельской и городской жизни, работу на заводах и домашнее подсобное хозяйство, насчитывавшее, как правило, свою корову — кормилицу в послевоенной небогатой жизни, огород с картошкой да пару поросят. Отнимали не только коров, лошадей, но одновременно и покосы, где семьи и заготавливали корм для скота на зиму, ликвидировались подлинно добровольные кооперативы — животноводческие товарищества.