Советский Союз. История власти. 1945–1991

Потребовалось несколько лет, чтобы изменения в этой отрасли оказались настолько необратимыми, что попытки преемников Хрущева воспользоваться маленковскими рекомендациями для восстановления домашнего подсобного хозяйства не имели последствий. Не только покосы, поддерживаемые десятилетиями, заросли за это время кустарником, превратились в неудобья, но и люди привыкли вставать на работу двумя часами позже, не заботиться о том, чтобы покормить скотину, подоить корову; люди вдруг обнаружили, что отпуск летом — это не время для того, чтобы косить и заготавливать сено на год, а месяц, который можно провести, не обременяя себя дополнительными работами. Произошел разрыв в поведении поколений. Тот социальный слой, к которому будут адресовать свои решения преемники Хрущева, стремившиеся в новых условиях опереться на старый, маленковский опыт, к середине 60-х гг. практически перестал существовать.

Статистика и жизнь все дальше удалялись друг от друга. Местные власти при попустительстве своих начальников в Москве разработали совершенную систему «двойной бухгалтерии».

Она включала в себя ряд приемов. Вот один из них, хорошо исследованный на примере Курганской области. Совхозы и колхозы сдают государству крупный рогатый скот и свиней. Естественно, включают сведения об этом в государственную статистику, получают деньги за сданный скот. Скот остается «на передержку», чтобы поднять его вес. До сих пор все по нормальным правилам. Но оставляют все в тех же совхозах и колхозах, а отнюдь не на откормочных площадках приемных пунктов! Проходит время, и тот же самый скот сдают уже во второй раз, сдают не образовавшийся привес, а вновь «чистым весом»! Понятно, что во второй раз за одну и ту же корову получают деньги, второй раз отчитываются об увеличении производства мяса, как вы понимаете, в 2 раза. Это происходило не только в Кургане, но и в Воронежской, Свердловской областях, Краснодарском крае. В Воронежской области «на передержке» скот почти не кормили, и во второй раз его вес был ниже, чем в первый, но статистика продолжала фиксировать «увеличение производства мяса».

Кто бы мог подумать, что опыт персонажа «Мертвых душ» Н. В. Гоголя — авантюриста Чичикова по продаже и покупке «мертвых душ» будет творчески развит в практике выполнения исторических задач по развитию сельского хозяйства, поставленных партией! Разница состояла лишь в том, что для Чичикова это был частный промысел, а его последователи через сотню лет применили подобные методы не только в губернском, но, пожалуй, и в государственном масштабе.

Остается только восхищаться бюрократической изысканностью партаппарата, способного создавать некую особую реальность, в которой награждали орденами, перевыполняли планы, строили «голубые города», где загорелые рабочие в синих комбинезонах и смеющиеся белозубые колхозницы изображались на плакатах Госполитиздата и даже бессловесная скотина умудрялась за два месяца стать тяжелее на два пуда! Сбывалась социалистическая мечта — воля партии выше законов природы. Не случайно рядом с мичуринским «Нам нельзя ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача» появились не менее образные выражения вроде «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики». Жаль только, что этот прекрасный мир был вынужден соприкасаться с другой жизнью — с жизнью большинства населения страны.

Провал сельскохозяйственной политики становился очевидным. Уже в 1961 г. ни в ЦК КПСС, ни в Совете Министров СССР не строили по этому поводу никаких иллюзий. Надо было заниматься жестким распределением. Партийная пропаганда продолжала крутить шарманку грядущего процветания, объясняя «временные трудности» «частнособственническими устремлениями» части сельских тружеников, но в Москве уже началась борьба за фонды — за право получить гарантированное обеспечение продовольствием из центра¹⁵

В 1961-1962 гг. в стране стала остро ощущаться нехватка не только мяса, масла и молока, но и хлеба, крупы, лапши, сахара, то есть продуктов, которые считались обязательными для небогатых прилавков провинциальных магазинов. С 1962 г. начинается закупка зерна за границей, главным образом в тех же Соединенных Штатах. Страна оказывается в зависимости от закупок хлеба за границей.

Новочеркасская трагедия