Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Еще один аспект программы «уплотнения» кочевникам напрямую не угрожал – он был связан с устройством возвратившихся кочевников-эмигрантов. Они даже получили определенные льготы от государства. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 8 января 1926 г. реэмигранты, возвратившиеся в Казахстан, были освобождены на пять лет с момента возвращения от уплаты единого сельскохозяйственного налога. 8 октября 1926 г. действие этого постановления было распространено на Киргизию. (Интересно, что поощрительные меры были разработаны и для иностранцев – сельскохозяйственных трудовых мигрантов, прибывавших в СССР.)

Третья тревожная для кочевой цивилизации тенденция была связана с развернутой государством борьбой с традиционным родовым укладом жизни кочевников. Власти в основном придерживались марксистской точки зрения – о том, что для кочевых обществ был характерен феодальный строй (или «патриархальный феодализм»).

Завотделом печати Казахского крайкома ВКП(б) Г.С. Тогжанов, выражая мнение властей, подчеркивал, что у казахов – феодализм и классовое общество⁴⁸⁸, что «не может быть никакого “родового коммунизма” там, где существует частная собственность, где имеются баи и беднота, эксплуататоры и эксплуатируемые»⁴⁸⁹. В Туркмении также говорили о наличии эксплуатации и классового противостояния среди кочевников. Например, объясняли, что «бедняцкое скотоводческое население к аульным советам относится выжидательно, а в худшем случае – безразлично», потому что в эти советы выдвигаются баи и другие «эксплуататоры», Т.Р. Рыскулов (будущий жесткий оппонент Ф.И. Голощекина в период голода в Казахстане 1930–1933 гг.) считал, что киргизские манапы – это «феодально-помещичий элемент»⁴⁹⁰.

Наличие феодализма, а не родового строя выдвигалось как основание для ликвидации существующих у кочевников общественных отношений. П. Погорельский и В. Батраков подчеркивали, что в 1920–1921 гг. киргизский аул «вырвался из-под опеки русского кулака-колонизатора и попал в плен своей национал-шовинистической верхушке». Кочевников требовалось «выручить» из этого «плена»⁴⁹¹, вывести из-под байского влияния⁴⁹². В «кочевых» регионах власти намерились осуществить тот же процесс, что и в «оседлых», где были ликвидированы помещики как класс⁴⁹³.

Этот вопрос был особенно актуален для Казахстана как самого большого «кочевого» региона. В 1926 г. его новый руководитель Ф.И. Голощекин провозгласил начало программы под названием «Малый Октябрь», целью которой было разжигание классовой борьбы среди титульной нации региона. (8 марта того же года ЦИК Казахстана признал фактический провал советизации кочевого аула и сохранение господства баев и аткаминеров.) Власти начали борьбу с родовой верхушкой кочевых обществ. Летом и осенью того же года прошли чистки аульных советов и союза «Кошчи» не только от баев и аткаминеров, но и от их ставленников из числа бедноты⁴⁹⁴.

«Хитрым ходом» властей была идея заместить родовых активистов (аткаминеров) советскими. Идея о «советских аткаминерах» была высказана Ф.И. Голощекиным в 1926 г. В какой-то мере она была реализована на практике, и к 1929 г. количество советских уполномоченных и активистов в сельской местности Казахстана намного превысило количество баев и их помощников⁴⁹⁵.

С целью лишения баев их привилегий в землепользовании в 1926–1927 гг. в Казахстане был осуществлен передел пахотных и сенокосных угодий. Это было первым шагом по подрыву экономического положения родовой верхушки казахского общества.

В мае 1928 г. в ЦК ВКП(б) был заслушан отчетный доклад Казахского крайкома. Руководство партии одобрило курс на советизацию аула и ликвидацию политического и экономического влияния баев. 28 августа того же года ЦИК и СНК Казахстана издали декрет «О конфискации байских хозяйств». Он был дополнен постановлением от 13 сентября 1928 г. «Об уголовной ответственности за противодействие конфискации и выселению крупнейшего и полуфеодального байства», развязавшим руки карательным органам⁴⁹⁶.

К 1929 г. байские хозяйства в Казахстане и Киргизии были конфискованы⁴⁹⁷, часть баев – выселена. (П. Погорельский и В. Батраков с возмущением писали о том, что в Киргизии в 1927 г. был выселен всего 21 манап, тогда как в этом регионе их были «сотни и тысячи»⁴⁹⁸.) По данным Госплана Казахстана, в 1928 г. 23 тыс. из 567 тыс. кочевых и полукочевых хозяйств (то есть 4 %) были байскими⁴⁹⁹. Однако С.Ш. Казиев привел другие данные – в 1928–1929 гг. после конфискации «верхушки» кочевого общества в республике осталось 55–60 тыс. байско-кулацких хозяйств (возможно, эти цифры включают в себя не только кочевые, но и земледельческие хозяйства). В 1930–1931 гг. из их числа было ликвидировано 40 тыс. хозяйств, а остальные прекратили свое существование в ходе дальнейшей коллективизации⁵⁰⁰.