Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

В Восточном Туркестане параллельно развивались два процесса. С одной стороны, более бедные кочевники осели и занялись сельским хозяйством. С другой стороны, началась китайская колонизация. После захвата империей Цин земель Джунгарского ханства в конце XVIII в. китайцы стали использовать своих земледельцев-колонистов для вытеснения кочевников¹³⁰⁷. Китайское правительство полагало необходимым сохранение кочевого состояния синьцзянских казахов (очевидно, так их было проще оттеснить с земель. – Ф. С.) и их статуса «чужих людей» («вайгожень»), вследствие чего не предпринимало попыток развития земледелия и оседлости¹³⁰⁸.

В XX в. «наступление» на кочевое население Синьцзяна усилилось. В 1920-х гг. китайские власти намеревались окончательно ликвидировать самоуправление кочевников. На землях последних были образованы китайские административные единицы (уезды) и готовилось землеустройство для будущих китайских колонистов. С этой целью кульджинские чиновники, например, изучали систему орошения в регионе и определяли будущие границы между кочевниками и колонистами¹³⁰⁹.

У кочевников проводилось изъятие земель. Так, в Илийском крае все удобные для пахоты земли власти рассматривали как принадлежавшие оседлому населению, то есть китайцам, маньчжурам и уйгурам. В результате у местных кочевников осталось «удобных для пашен земель… очень мало, а в некоторых волостях… нет вовсе»¹³¹⁰.

Китайские власти пытались манипулировать взаимоотношениями между разными народами, пользуясь этнической пестротой Синьцзяна (так, население Илийского округа на 1 января 1925 г. составляло 350 тыс. человек, из них казахи – 110, калмыки – 60, кашгарлыки (уйгуры) – 35, китайцы – 40, русские – 30 тыс. человек). При этом, например, калмыцкое и оседлое мусульманское население региона «почти не соприкасалось и взаимно считало друг друга варварами». Отношения же между калмыками и казахами были «весьма дружелюбными». Эти кочевые народы «с охотой уступали друг другу зимние и летние пастбища в случае надобности», вступали между собой в межэтнические браки¹³¹¹.

Однако у советских дипломатов были и другие данные. В разговорах с ними калмыки так описывали ситуацию в крае: «Местные китайцы нас очень боятся; боятся нашего восстания, но они нас запугивают киргизами¹³¹², которых здесь очень много, и [они] бедны. В случае нашего сопротивления китайцы натравят на нас киргизов, которые могут разорить нас моментально… В свою очередь, киргиз запугивают калмыками: калмыки – народ вооруженный, а у киргизов оружия нет. Хотя мы – калмыки и киргизы – называемся народами войлочных кибиток, но у нас нет дружбы»¹³¹³.

Китайские власти, благодаря умелому лавированию, опирались на одну этническую группу против другой. Так, к середине 1927 г. дудзюн (губернатор) Синьцзяна¹³¹⁴ взял курс на поддержку калмыков (и, возможно, монголов). В их кочевьях формировались кавалерийские части, которые направлялись в сторону границы Синьцзяна с провинцией Ганьсу. Однако к декабрю того же года обнаружилась новая тенденция. Дудзюн решил демобилизовать калмыцкие части и заменить их мусульманскими подразделениями, преимущественно набранными из казахов Алтайского округа (по данным советских дипломатов, все они служили раньше в белогвардейских частях атамана Б.В. Анненкова). Причиной такой перемены политики, возможно, было то, что дудзюн учитывал общее недовольство калмыков и монголов существующей властью и их ориентацию на МНР и поэтому боялся «возможности их активного выступления» против китайских властей¹³¹⁵.

Часть кочевого населения Синьцзяна в эти годы, как известно, являлась бывшими подданными России. В сентябре 1925 г., после приезда советского консула в Кашгар, отношение китайских чиновников к бывшим российским гражданам изменилось в худшую сторону: «Пошли всевозможные репрессии, вплоть до избиения, вымогательства, сажания в тюрьму по малейшему поводу и без всякого повода. Были даже случаи, когда уездные начальники в насильственном порядке заставляли бывших российских граждан перейти в китайское подданство»¹³¹⁶.

Советские дипломаты отмечали, что создание и развитие национальных республик в составе СССР «заставляют местное мусульманское население обращать свои взоры… на СССР, тяготеть к нему», так как «большинство сородичей местных племен живет на территории СССР и связано с ними родственными, бытовыми и др[угими] узами, не ослабшими по сей день». Именно этого и боялись китайские власти, стремясь не допустить контакта местного населения с Советским Союзом. Так, к октябрю 1925 г. у советского консула побывали 300 человек с просьбой выдать им визы для поездки на хадж в Мекку через территорию СССР. Однако китайские власти отказали им в выдаче загранпаспортов, пытаясь заставить их ехать через Индию¹³¹⁷.