Современные классики теории справедливой войны: М. Уолцер, Н. Фоушин, Б. Оренд, Дж. Макмахан

Как и в случае выхода людей из естественного состояния, государство ради собственной безопасности должно требовать от другого государства вступить с ним в такое устройство (которое Кант сравнивает с гражданским), где каждому будет гарантировано его право. Кант определяет шесть прелиминарных статей договора о вечном мире, устанавливающих отношения взаимного доверия между государствами. К ним добавляются три дефинитивные статьи, гарантирующие прекращение всякой враждебности посредством установления системы всемирно-гражданского права (Кант называет его также космополитическим (ius cosmopoliticum) правом). Базовым принципом этой новой системы права, связывающей между собой все государства, становится принцип всеобщего радушия, т. е. отказ от враждебности по отношению к чужестранцам. Далее, должна быть учреждена федерация автономных государств, которая снимет взаимное недоверие между нациями. Здесь немецкий философ идёт дальше своих предшественников, заявлявших о вечном мире в рамках Европейского содружества (Сен-Пьер) или Христианской Республики (Руссо), то есть по сути предлагавших элитарные концепции вечного мира для избранных народов. С точки зрения Канта, все народы должны быть объединены в «суррогат союза» для устранения взаимной враждебности. Принципиально при этом, что речь идёт не о создании мирового государства, но именно о добровольном союзе государств, согласившихся отказать от применения насилия по отношению друг к другу, но не утративших собственной суверенности. Кроме того, кантианский проект предполагает постепенное установление республиканизма, который в большей степени служит делегитимации войны[214]. Вопрос мира для него в больше степени связан с вопросом о правильной организации государства, что в свою очередь повлияет на моральное воспитание народа. Граждане, получившие моральное воспитание и привлекаемые через систему представительств к управлению государством, перед вступлением в войну, как пишет Кант, «хорошенько подумают, прежде чем начать столь скверную игру»[215]. Соответственно, именно распространение республиканизма становится необходимым условием перехода к вечному миру. Несмотря на то, что эта точка зрения постоянно оспаривается, Кант предстаёт ключевой фигурой в теории демократического мира[216].

Кант использует многие положения теории государства и права Гроция, Пуфендорфа, Вольфа и Ваттеля, но серьёзно отличается от них в своей оценке международного права. По его мнению, действительное ограничение войны даёт не международное право, а космополитическое. Международное право формируется за счёт договоров, однако конвенции не подкрепляются ничем, кроме доброй воли, принявших их государей, они, как правило, исполняются лишь частично и постоянно нарушаются. То есть договор не обладает чрезмерной силой, которая принудила бы народы отказаться от насилия. Всеобщая пацификация возможна только за счёт следования морально-правовому разуму, который заставит государства сформировать некое подобие конгресса или федерации и решать законы не варварским, военным способом, а цивилизованно при помощи переговоров и судов[217]. Нельзя сказать, что Кант даёт более надёжную основу международной безопасности, нежели Гроций или Пуфендорф, которые верили в едва ли не святую обязанность исполнять договора, установленную самой природой. Но важно всё-таки отметить это качественно иное, исключительно философское основание, на котором Кант выстраивает своё учение о войне. Только разумная деятельность и следование долгу сможет, по его мнению, обеспечить если не полное исчезновение, то значительное ограничение войны.

Всё вышесказанное, однако, демонстрирует пацифистские и космополитические устремления Канта. Возможность увидеть в нём представителя традиции справедливой войны связана со следующим. Пока государства не приблизились к состоянию вечного мира, война остаётся уместным для них способом защитить свои права ― в первую очередь, неприкосновенность границ и суверенитет[218]. На нарушение этих прав или серьёзную угрозу их нарушений допустимо отвечать с помощью силы. Как определяет это Кант в «Метафизике нравов»: