Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену

При этом, по данным Reshoring Initiative, с 2010 по 2018 год 350 тысяч новых рабочих мест было создано благодаря решорингу. (Если быть совсем точным, то это число связанных с решорингом объявлений о найме.) Это лишь немногим меньше, чем примерно 400 тысяч рабочих мест, созданных благодаря прямым зарубежным инвестициям, то есть созданию и расширению предприятий с участием иностранного капитала[238].

Решоринг (включая как перенос производства из-за рубежа домой, так и смену «домашними» предприятиями зарубежных поставщиков на отечественных) за эти годы в той или иной форме осуществили 1109 американских фирм. Из них 791 компания вернула производство из Китая, 108 из Мексики, 19 из Индии, пять из России и три из Бразилии. Зарегистрированы и случаи возврата производства из развитых стран: больше всего из Канады – 62 и Японии – 35[239].

По данным опросов, в 60 % случаев компании решились на решоринг потому, что оценили всю сумму затрат и рисков, связанных с производством за рубежом, и сочли ее слишком высокой. Когда они принимали решение об офшоринге, такой комплексной оценки не производилось: сравнивались только уровни отдельных видов затрат – прежде всего зарплаты работников. Комплексную оценку всех затрат и рисков им помог сделать разработанный Инициативой и открытый для общего пользования Total Cost of Ownership Estimator (счетчик совокупной себестоимости собственности).

Наряду с растущими издержками на оплату местного персонала, возвращать производство домой из Китая и других НЭД / развивающихся стран побуждают высокие затраты на транспортировку и хранение продукции, трудности контроля качества, а также ущерб, связанный с нарушением прав интеллектуальной собственности, политической нестабильностью и т. д. Ну и, конечно, со времен Трампа к этому прибавились санкционные тарифы на продукцию китайского производства.

Многие респонденты отмечали, что дома легче бороться с ростом затрат на оплату труда, автоматизируя производство. Важную роль играют также имидж товаров с лейблом «сделано в США», более высокая квалификация работников и большие возможности совершенствовать дизайн. Если коротко – лучшие условия для дифференциации продукта.

И еще один важный и любопытный факт: наиболее активно возврат производства осуществляется в низкотехнологичных отраслях. На них пришлось 67 % всех случаев решоринга, а на высокотехнологичные отрасли 33 %, хотя по количеству созданных рабочих мест пропорция прямо противоположная. Немало случаев решоринга зарегистрировано, в частности, в таких отраслях, как производство одежды, деревянных изделий, пластмасс и резины. Но по числу созданных рабочих мест впереди крупные компании общего и транспортного машиностроения и электротехнической промышленности.

В США с решорингом зачастую связывают надежды на сокращение дефицита внешнеторгового баланса – как ввиду сокращения экспорта на родину зарубежными предприятиями американских фирм, так и особенно в результате переключения «домашних» предприятий с зарубежных поставщиков на отечественных (а сокращение внешнеторгового дефицита, в свою очередь, ассоциируется с созданием новых рабочих мест внутри страны, хотя связь тут далеко не такая простая, какой ее обычно представляют). Такая постановка вопроса, однако, выглядит неубедительно.

В действительности, несмотря на все достижения в области решоринга, американский импорт промышленных товаров уменьшаться не захотел. И тут стали появляться заявления о том, что решоринг «повернул вспять». Скажем сразу: на мой взгляд, это неверно.

Посмотрим, однако, на аргументацию тех, кто с такими заявлениями выступал, поскольку развернувшаяся дискуссия помогает лучше понять суть происходящего и некоторые американские стереотипы его восприятия.

Более тысячи американских компаний в прошлом десятилетии вернули производство домой. Это и есть реиндустриализация. Это и есть свидетельство того, что сближение уровней затрат и преимущество Америки в «качестве производства» создало мощный импульс для возвращения промышленности из Китая и иже с ним. Это и есть важная новая черта мировой экономики.