Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену

А по горизонтали «зона высокой конкурентоспособности» Китая постепенно распространяется на такие отрасли, как общее машиностроение, аэрокосмическая промышленность, судостроение, а также ряд отраслей услуг, что придает конкуренции с развитыми странами все большую остроту.

Репозиционирование других «несырьевых» восходящих стран (то есть стран, в экспорте которых главное место занимает не сырье, а продукция обрабатывающей промышленности и услуги) разворачивается по двум направлениям. С одной стороны, некоторые из них, дополняя и заменяя Китай, усиливают свои мировые позиции в производстве «простых» товаров или как исполнители «простых» технологических операций. С другой – как и Китай, но в значительно меньших масштабах, они осваивают производство товаров и услуг с высокой долей добавленной стоимости, выполняют более сложные операции в технологических цепях и создают национальные бренды.

В итоге нашему взору предстает весьма любопытная картина.

Вертикальный разрез. Развитые экономики идут по ценностной лестнице как «вверх», так и в какой-то мере «вниз». Китай поднимается «вверх», но в то же время удерживает «низ». Остальные НЭД / развивающиеся страны – кто может – становятся более заметными мировыми игроками «внизу», но в то же время пытаются подниматься «вверх».

Горизонтальный разрез. Китай и в целом НЭД / развивающийся мир усиливает присутствие в тех отраслях, где господствовали производители из развитых государств. Развитые же экономики все больше «возвращаются» туда, где, казалось, бесспорным лидером стал Китай, а основное место в производстве и экспорте заняли НЭД / развивающиеся страны.

Нечего и говорить, что репозиционирование требует огромных усилий как бизнеса, так и правительств. Это настоящий бой за место под солнцем, за участие в создании и за «присвоение» мировой добавленной стоимости. Те страны, у которых репозиционирование получается, чувствуют себя увереннее; те, кому оно не дается или кто этим всерьез не занимается, имеет куда худшие перспективы.

Скажем, Греция отступила на важнейшем для себя мировом рынке оливкового масла, не выдержав конкуренции с «поднажавшей» Испанией, а взамен никаких новых конкурентоспособных производств не создала. Репозиционирования не получилось.

Именно здесь – в неспособности занять достойную позицию на мировых рынках – следует искать главную причину ухудшения экономического положения Эллады, вплоть до реальной угрозы национального банкротства в первой половине прошлого десятилетия.

Остаются, правда, две сферы, где греческое присутствие в мировой экономике по-прежнему заметно: деликатесы греческой кухни – прежде всего молочные продукты во главе с йогуртом (бренд «Греческий Йогурт» получил всемирное признание) и индустрия туризма. Но рынок первых не слишком велик, да и конкурентов не сосчитать, а за туристов приходится вести острейшую борьбу с соседними европейскими странами – более крупными и более продвинутыми в отношении инфраструктуры, сервиса и рекламы. А тут еще тяжелый удар, нанесенный пандемией.

Для сравнения – экономическое положение Португалии в прошедшем десятилетии было значительно лучше – во многом потому, что она усилила позицию на мировом рынке как производитель сравнительно дешевых и в то же время достаточно качественных и стильных потребительских товаров: таких, как обувь и предметы интерьера.

Наиболее яркий пример репозиционирования в добывающую промышленность – это, безусловно, развертывание добычи сланцевого газа и сланцевой нефти в США, благодаря которому Америка превратилась в одну из главных энергетических держав. А для России самым успешным репозиционированием начала нового века явилось, пожалуй, превращение в одного из крупнейших мировых экспортеров зерна.

Но в целом новые «зоны высокой конкурентоспособности» стран чаще всего появляются в обрабатывающей промышленности (это естественно: ведь на ее продукцию приходится, напомним, большая часть мировой торговли товарами) или же в сфере услуг. У трех стран нашей восьмерки – Бразилии, ЮАР и России – особых успехов в репозиционировании в этих секторах не просматривается. Они по-прежнему позиционируются прежде всего как поставщики энергетического и минерального сырья и сельскохозяйственной продукции.

Но, может быть, спросите вы, для них этого достаточно? Может быть, например, для России достаточно «положиться», как сейчас, в первую очередь на нефтегазовую отрасль – бесспорно, сильную и высококонкурентоспособную даже теперь, в весьма специфических условиях «совсем новой мировой экономики»?

Нет, ответ на этот вопрос будет отрицательным. И вот почему.