Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену

Для крупных стран, богатых нефтью и вообще природно-сырьевыми ресурсами и активно экспортирующими их на мировые рынки, существует ловушка. Значительные ресурсы ценного сырья – это своего рода гарантия дохода. Для нефтяного/сырьевого бизнеса в первую очередь, но и для страны в целом тоже. Отсюда, однако, неизбежно возникает риск: нефтяное/сырьевое лобби и связанная с ним государственно-бюрократическая элита, чувствуя себя с этими доходами более чем комфортно, вряд ли будут особо беспокоиться о развитии других конкурентоспособных на мировым рынке отраслей. Им и так хорошо. Более того, так для нефтяного/сырьевого лобби даже лучше, поскольку появление новых сильных секторов экономики может ослабить его влияние в стране.

Для богатого нефтью/сырьем государства с небольшим населением (скажем, Кувейт, Катар, Бахрейн, Бруней или даже Саудовская Аравия) ориентация на нефтяной/сырьевой сектор экономики как единственную значимую сферу международной специализации и единственную крупную экспортную отрасль может быть вполне приемлемой.

Позволив себе некоторое упрощение, можно сказать, что в такой экономике формируется отраслевая структура с двумя столпами, двумя основными блоками: первый – нефтянка/сырье, второй – услуги. И эти два блока создают достаточно хороших (в смысле оплаты) рабочих мест. Доходы от экспорта нефти/сырья позволяют импортировать массу всевозможных товаров и услуг, обеспечивающих очень даже пристойный уровень жизни фактически всего населения. Получающие высокие доходы работники нефтяного/сырьевого сектора предъявляют спрос на услуги отечественных шопинг-молов, ресторанов, спортивных центров, строительных фирм и так далее, не говоря уже о банках и прочих финансовых учреждениях, что обеспечивает работникам этих секторов тоже хорошие рабочие места с высокими зарплатами. Естественно, процветают и те, кто предоставляет для фирм нефтяного/сырьевого сектора бизнес-услуги.

И тем не менее сейчас и Саудовская Аравия, и другие нефтяные страны Залива сформулировали и пытаются претворять в жизнь стратегии развития, нацеленные на диверсификацию экономики и ускоренный рост ненефтяных секторов.

А что касается критически зависимой от нефти/сырья страны с большим населением, там значительная часть занятых неизбежно оказывается за пределами вышеупомянутых двух столпов: нефтянки/сырья и обслуживающих данную сферу и ее работников высокодоходных предприятий сферы услуг. Им приходится работать в других секторах производства и на других предприятиях сферы услуг – в большинстве своем низкодоходных, низкопроизводительных, неконкурентоспособных. Соответственно, и покупок широкого круга импортных товаров и услуг этим людям не потянуть. У такой страны может быть солидный профицит торгового и платежного баланса, но основной части населения особой радости это не приносит. В то же время профицит позволяет государству создавать своего рода финансовую подушку, благодаря которой жизненный стандарт этих масс людей с низкими доходами можно удерживать на, скажем так, минимально приемлемом уровне. Естественно, это становится труднее, когда мировые цены на нефть/сырье падают.

При таком раскладе перспектив на сколько-нибудь существенное улучшение условий жизни у семей с низкими доходами фактически нет. Эти семьи можно только, что называется, держать на плаву, не давая «упасть в пропасть», стать нищими. При такой экономике рассчитывать на быстрое расширение среднего класса и тем более на то, что в обозримом будущем он составит основную часть населения, никак не приходится. Экономика в целом, по сути, оказывается в тупике.

Однако, несмотря на это, нефтяная/сырьевая и связанная с ней бизнес-элита, как и связанная с ними государственная элита, благоденствуют и живут все лучше и лучше. Очень неплохо чувствуют себя и «рядовые работники» нефтяного/сырьевого секторов и сопряженных отраслей услуг. Результат – рост разрывов в доходах и усиление социальной поляризации.

В Индонезии все эти риски уловили уже в 1970-е годы. При президенте Сухарто там разработали и претворили в жизнь, пусть далеко не всегда эффективную, стратегию развития ненефтяных отраслей, прежде всего обрабатывающей промышленности, включая экспортные производства, с привлечением иностранного капитала. В конце концов в 2000-е годы страна пришла к тому, что ее импорт нефти и нефтепродуктов превысил их экспорт – во многом потому, что вырос внутренний спрос по широкому спектру быстро растущих отраслей обрабатывающей промышленности и сферы услуг.

Иран заметно продвинулся по пути диверсификации отраслевой структуры экономики в годы правления шаха Мохаммеда Реза Пехлеви – вплоть до прихода к власти мулл в 1979-м. В 1960–70-е годы он рос быстрее совершавшей тогда свое экономическое чудо Японии.

Вывод простой. Чтобы избежать упомянутой ловушки, крупная нефтяная/сырьевая страна должна активно репозиционироваться на мировых рынках, развивая конкурентоспособные ненефтяные/несырьевые отрасли, где создаются «хорошие» рабочие места.