Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Когда Красная армия затянула петлю вокруг Берлина, жизнь в убежищах города напоминала XVIII век. В бункере Анхальтер возле главного железнодорожного вокзала Берлина вышел из строя водопровод, и единственным источником питьевой воды для 12 тысяч жителей бункера стал насос на вокзале. Он находился достаточно далеко от бункера, и у снайперов было время как следует прицелиться. Задача обеспечить убежище водой выпала на долю самых молодых его обитателей, в основном молодых женщин. Многие были убиты, бегая туда-сюда между станцией и бункером. Но те, кто выжил, заслужили благодарность мужчин и женщин, которые были слишком слабы или напуганы, чтобы самим ходить за водой. В основном немецкий офицерский корпус оставался верным Гитлеру, но с появлением Красной армии на улицах столицы офицеры и рядовые в равной степени искали способы совместить свое желание сдаться с чувством долга перед Родиной.

Утром 24 апреля, когда хватка Красной армии стала еще крепче, Траудль Юнге написала в своем дневнике: «Гитлер удалился в свою комнату и никого не желает видеть». Тем временем в конференц-зале в другой части бункера старшие офицеры изучали карту улиц Берлина и обсуждали спасательные операции. «Фюрера это больше не интересует, – отметила Юнге, – но Генеральный штаб не сдается. Предполагается, что какая-то армия под командованием генерала Венка движется на запад. <…> Так что, если Венку прикажут вернуться и штурмовать Берлин, мы сможем спастись».

Ранним утром следующего дня католический священник Бернхард Хаппичи был разбужен огнем артиллерии. Небо над головой было кроваво-красным, внизу на улице кричали люди, но какофония не позволяла разобрать слов. Днём отец Хаппичи прибыл в родильный дом рядом с его церковью; монахини, управлявшие домом, сидели в кругу и тихо молились, не обращая внимания на грохот чешской зенитной батареи через дорогу. Когда прибыли медсестры и другие сотрудники, беспокойство отца Хаппичи усилилось. Речь, с которой он обратился к женщинам, посвятившим свою жизнь служению другим, была ужасна. Он прошептал молитву и начал:

В ближайшее время нас ожидает советская оккупация. О русских ходят ужасные слухи. Отчасти они подтверждаются. Но не следует обобщать. Если кто-то из присутствующих испытает что-то плохое, вспомните историю маленькой святой Агнессы. Ей было двенадцать, когда ей приказали поклоняться ложным богам. Она подняла руку ко Христу и крестилась, и за это с нее сорвали одежду, и ее мучили перед языческим Богом. Однако это ее не испугало, хотя язычники были тронуты до слез. Многие восхищались ею, а когда кто-то сделал ей предложение, она ответила: «Христос – мой супруг». Выяснив, что она христианка, ей вынесли смертный приговор. Некоторое время она провела в молитве, а затем была обезглавлена, и ангелы быстро унесли ее в рай. Вы должны помнить, что если кто-то прикоснулся к вашему телу, хотя вы этого не хотели, то ваша вечная награда на Небесах будет удвоена, потому что вы носили венец мучеников. <…> Не считайте себя виноватыми. Вы ни в чем не виноваты.

Неясно, верил ли Хаппичи каждому своему слову. Раньше он был человеком науки, но его слова успокаивали слушателей. Когда он собирался уходить, монахини и медсестры поднялись со своих стульев и начали петь «Пребудь со мной».

У Германа Геринга было четыре бурных дня с тех пор, как он покинул фюрербункер и отправился в Оберзальцберг. По прибытии 21 апреля Геринга и его семью поместили под домашний арест. Накануне ночью появился офицер СС и оставил на его ночном столике пистолет с единственной пулей. На следующий вечер Гитлер лишил его всех званий. Двадцать пятого апреля эсэсовцы изменили стратегию. Они приказали Герингу подписать документ, в котором говорилось, что его слабое здоровье требует, чтобы он немедленно отказался от всех государственных должностей. Когда Геринг не согласился с условиями, эсэсовцы вытащили пистолеты. Рейхсфюрер взял ручку и подписал документ, пока его жена и садовник наблюдали за происходящим.