Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Смена тона со стороны СССР сильно подействовала на генерала Дина. В ноябрьском письме Объединенному комитету начальников штабов он написал, что прибыл на конференцию, полагая, что «русские не желают сотрудничать… и руководствуются только собственными взглядами». Он также признался, что не был уверен в том, что Советы не ищут сепаратного мира с Германией и достаточно самокритичны, чтобы признать безответственность своих решений в первые годы войны, которые они оправдывали безжалостным характером боевых действий в 1941 и 1942 годах. Дин покинул конференцию в уверенности, что русские присоединятся к войне на Тихом океане, как только Гитлер будет уничтожен.

Отношения между британскими и американскими делегатами на Московской конференции были менее гладкими. Британцев слегка напугали инструкции, которые Гарриман дал американским делегатам в начале конференции: «Если мы хотим заслужить доверие русских, мы должны предоставить им полную информацию по подводным лодкам в Средиземном море, бомбардировкам и Тихом океане» и объяснить, «почему предварительное обещание начать наступление из Англии… невозможно выполнить». Узнав о наставлениях Гарримана, раздраженный посол Великобритании в Москве Кларк Керр провел с Гарриманом долгую беседу, сказав, что «сейчас не время говорить о втором фронте». Исмея так же раздражал извиняющийся тон Гарримана. Он указал, что у западных союзников уже есть и второй фронт – Италия, и третий – воздушная война.

Несколькими днями позже Константин Уманский, посол России в Мексике, предупредил Джо Дэвиса, советника Рузвельта, что, по мнению Сталина, Черчилль «заинтересован не в том, чтобы победить Гитлера, а в том, чтобы руководить политическим наступлением, которое позволит Великобритании доминировать на Балканах и во всей Европе». Это было преувеличением, но в нем была доля правды. После капитуляции Италии Черчилль собрал британскую боевую группу, чтобы захватить Додеканес, цепь греческих островов, ранее находившихся под контролем итальянцев. Началась гонка за владычество над архипелагом, и немецкие части из Греции достигли островов первыми. Крайне взволнованный Черчилль потребовал, чтобы подразделения, ожидавшие начала операции «Оверлорд», направились на захват Родоса, главного острова архипелага, но Маршалл ответил ему: «Ни один американский солдат не погибнет на этом проклятом острове!»

В конце октября Черчилль снова вызвал обеспокоенность Вашингтона, когда отказался от нескольких обещаний, данных им на конференции в Квебеке, и предложил Рузвельту выработать единую англо-американскую стратегию до встречи со Сталиным на Тегеранской конференции в конце ноября. Предложение осталось без внимания, но другая опасная идея Черчилля вполне могла воплотиться в жизнь, и в письме Гопкинсу 10 ноября британский военный министр Стимсон написал, что «главная задача президента… твердо придерживаться своей позиции. Он не должен соглашаться на какие-либо изменения в изначальном плане. <…> Итак, единственное, о чем я молю Главнокомандующего, – это проявить стойкость. Сделать это будет непросто, но в сложившейся ситуации стойкость необходима больше, чем что-либо еще».

Рузвельт, похоже, почувствовал озабоченность своих сотрудников. За несколько дней до отъезда в Каир, где он собирался встретиться с Чан Кайши, Рузвельт вызвал Гопкинса, Маршалла, Кинга и других членов Объединенного комитета начальников штабов в Шангри-Ла и заверил их, что попытки британцев отсрочить вторжение через пролив будут решительно отвергнуты.

По другую сторону Атлантики той осенью другие авторы дневников так же размышляли о предстоящих встречах в Каире и Тегеране. «Между нами и американцами по-прежнему существуют явные расхождения во мнениях относительно правильной стратегии в Европе, – написал в конце октября в своем дневнике генерал-майор сэр Джон Кеннеди, директор военной разведки в штабе Брука. – [Наши] основные цели – продолжать наступление в Италии, чтобы увеличить объемы помощи партизанам на Балканах… побудить Турцию вступить в войну и добиться отсрочки операции „Оверлорд“». Через несколько дней Кеннеди добавил к этой записи несколько строк: «Конференция [в Каире] будет сложной. Американцы, кажется, думают, что мы действовали коварно в Средиземноморье. Это любопытно, потому что мы думали почти то же самое о них. …Для обеих сторон пришло время высказаться откровенно».

15Главнокомандующий

В День перемирия[246] 1943 года холодное серое небо над Арлингтонским национальным кладбищем обещало дождь, резкий ветер метался среди рядов надгробий, подхватывая влажные листья и вихрем поднимая их в морозный воздух. У входа на кладбище указатель направлял живых к могилам мертвых. Незадолго до 11:00 открытая машина, в которой сидел президент США без головного убора, въехала в Арлингтон и направилась к Могиле Неизвестного Солдата. Темно-синий плащ, накинутый на плечи, подчеркивал аристократический профиль Рузвельта и добавлял яркости его бесцветным щекам.