SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

В официальных заявлениях приоритет рабочих, когда речь шла о праве на отдых, не подвергался сомнениям. Еременко в 1955 году настаивал, что, ввиду избыточного спроса на места в здравницах, следует отдавать предпочтение рабочим важнейших профессий из важнейших отраслей экономики, рабочих совхозов и машинно-тракторных станций, инвалидам и ветеранам войны. Интеллигенция была совершенно явным образом исключена из этого перечня. Главной обязанностью Минздрава было увеличение числа рабочих и колхозников, прибывавших «не только на второстепенные курорты, но и на ведущие, и прежде всего на кавказские и крымские курорты». За ними следовали те, кто имел проблемы со здоровьем. В 1961 году профсоюзные чиновники, ведавшие курортами, жаловались, что рабочим не достается путевок на лучшие курорты в летнее время. Однако уже в 1963 году представители интеллигенции стали числиться среди тех, кто заслуживал отдых на курорте, – если они имели медицинские показания. И. И. Козлов, председатель Центрального совета по управлению курортами профсоюзов, цитировал Хрущева: «Часто в наших курортных местах набираются здоровые люди, которых можно назвать “вечно отдыхающими”. Наши здравницы должны быть предоставлены только трудящимся: рабочим, колхозникам, интеллигенции». В 1964 году «Труд» поместил статью, где утверждалось, что места на курортах должны быть отведены основным «производителям» (рабочим и инженерно-техническим работникам), а также нуждающимся в лечении[362]. Таким образом, авторы текста включали в перечень лиц интеллектуального труда, но исключали из него представителей «неосновных» отраслей – работников сферы услуг, рабочих, занятых на менее престижных производствах, включая предприятия по выпуску потребительских товаров. Потребление товаров и услуг стало признаком статуса – но их предоставление не давало никаких отличий.

Постоянное стремление делать акцент на привилегированном положении рабочих и нуждающихся в лечении резко расходилось с реальностью, отражавшейся в анекдотах и статистике. Обладатели наибольшего социального, политического и культурного капитала – интеллигенция и чиновники – ездили на отдых каждый год, причем летом. Те, у кого этот капитал был не так велик, – промышленные рабочие – ездили на отдых лишь время от времени и чаще всего зимой[363]. Наконец, те, у кого он был минимальным, – колхозники – не ездили почти никогда. Вот данные по домам отдыха Московской области за 1959 год: рабочие составляли 56,5 % отдыхающих – намного ниже официальных целевых показателей, – а служащие – 34,2 %. Колхозников, вероятнее всего, включили в категорию «другие» – 1 % от общего числа. К 1968 году в Москве колхозников начали выделять в отдельную категорию, и они составляли всего 2,1 % от всех, кто отправлялся в дома отдыха, тогда как рабочие – 43,2 %, служащие – 24,9 %, инженерно-технический персонал – 12,2 %. Чтобы понять, в какой степени были недопредставлены бывшие правящие классы, рабочие и крестьяне, посмотрим на их долю в населении страны. В 1970 году, по данным переписи, рабочие составляли 58,6 %, крестьяне – 20,5 %. Формально колхозники имели право на отпуск, но из-за своего небольшого культурного капитала не знали об этом, и даже если бы знали, то не могли бы им воспользоваться [Народное хозяйство СССР в 1973 году][364]. Странности колхозников стали сюжетом для фильмов. Василий Шукшин в своем фильме «Печки-лавочки» (1972) показывает мужа и жену, работающих в колхозе, – лишь один из супругов получает путевку на курорт; режиссер с симпатией относится к этим людям, показывая их простодушие, отсутствие изворотливости, свойственной горожанам. Фильм «Любовь и голуби» Владимира Меньшова (1984) – еще одно обращение к этой же теме: простодушный колхозник попадает на черноморский курорт с его житейскими хитросплетениями[365].

Махинации с лечебными путевками были еще одним способом, благодаря которому право на отдых становилось по преимуществу достоянием интеллигенции и служащих. Существовали правила, согласно которым потенциальный отпускник должен был пройти медкомиссию на предприятии. Но, несмотря на это, «Труд» в 1959 году указывал на существование известного лозунга: «Была бы путевка, а диагноз найдется». Автору статьи вторил (1962) главврач кардиологического санатория в Подмосковье: «Ведь это дорогостоящие койки, а столько людей стоит в очереди на получение путевок в кардиологические санатории, в то же время в этих санаториях находятся люди, которые в ряде случаев могли бы поехать в дом отдыха или провести отпуск в деревне». Лишь немногие женщины, прибывавшие в дом отдыха для беременных (Московская область), выглядели беременными, жаловался его руководитель, более того, одна из них оказалась мужчиной![366] Как и в 1930-е годы, злоупотребления, связанные с распределением путевок, показывали, насколько большую ценность приобрел предоставляемый государством отдых, ставший источником удовольствий и признаком высокого положения.