Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Члены совета рассуждали совершенно правильно, таким образом: подчиненный тогда у меня в руках, когда я знаю то дело, которое находится в его заведовании; когда же он умнее меня, когда он больше меня смыслит и заводит такие дела, которые он понимает лучше, нежели я, то тут не может быть над ним надлежащего наблюдения. Я убежден, что все 15 членов совета могли приходить к Ландау ежедневно, и Ландау под самым их носом мог обделывать с немецкими корреспондентами какие угодно дела. Ландау, ведущий дела по новым операциям, заводящий какие-то срочные тратты, иностранные переводы и т. п., был похож на медика, который говорит о болезни по-латыни, стоя около больного. Он может говорить, что угодно, а больной все-таки ничего не поймет.

Но члены совета исполняли свою обязанность тем, что рассуждали так. Зачем мы будем иметь дело, для нас непонятное, зачем мы будем отдавать в руки человека такое производство, в котором ничего не смыслим? Вот причина, почему та партия членов совета, которые называются торговцами и которые не вели дел за границей, естественно стали думать о том, нельзя ли закрыть иностранное отделение, и действительно постановили ликвидировать его дела.

В это время Ландау является с новой сделкой Струсберга. Я думаю, что, разрешая эту сделку, члены совета вовсе не входили в противоречие со своим прежним постановлением. Правда, они не понимали дел иностранного отделения, но предложенная сделка не носила такого характера. Это было дело, понятное всякому простому смертному, и оно состоит в следующем: купец имеет за границей вагоны и ставит их на русскую железную дорогу; затем они привезутся в Россию, и когда сдадутся на железную дорогу, которая примет их, когда пришлют накладные, то под этот товар просят дать денег до расчета. Тут всякий человек поймет, что можно дать ссуду.

Говорят, что нужно было остановиться выдачей ссуды, потому что дела Струсберга находились в это время не в хорошем положении.

Правда, личный кредит можно оказывать только человеку надежному, но под залог можно дать деньги и человеку ненадежному. Самый надежный человек может иногда не заплатить по личному кредиту; но коль скоро деньги даны вод залог, то даже самый нечестный человек отдаст их, потому что не захочет, чтобы пропал залог.

Поэтому, когда членам совета была предложена новая сделка со Струсбергом, то они видели в ней прямую выгоду и не могли предвидеть, чтобы на ней можно было что-нибудь потерять: выданные деньги они получат от русского железнодорожного общества, ссуда должна быть выдана тогда, когда пришлют накладные, удостоверяющие в принятии товара, квитанции в наших руках, следовательно, мы владельцы вагонов, а потому можем дать под них по б00 руб.

Вот сделка, которую разрешили члены совета и которая впоследствии совершилась. Я утверждаю, что члены совета поступили вполне правильно, и в этой сделке нет никакой вины.

Но после этой сделки г-н Ландау пошел далее и стал губить банк. Здесь одни доказывали, что сделка эта носит на еебе характер уголовного преступления, а другие говорили, что здесь обыкновенная коммерческая сделка. Здесь важно то, что Ландау должен был хорошо понимать, что купцы поверили Струсбергу под вагоны, лично же ему кредита не дадут. Поэтому для Ландау было важно то, что последующие сделки были скрыты, и, действительно, они скрывались от членов совета.

Я прошу вас припомнить то обстоятельство, что все семь счетов Струсберга начаты после ревизии 16 мая. Только два счета записаны были в книги так, что при ревизии 16 мая ревизоры должны были увидеть их. Но относительно этих счетов существует сомнение в том отношении, записаны ли они своевременно или несвоевременно.

Впрочем, один из них, бесспорно, записан несвоевременно. Ревизия была 16 мая, а счет этот был записан 19 мая, т. е. в то время, когда Шютта, который должен был занести этот счет в книгу, не было в Москве.

Затем существует счет от 10 апреля, который ревизоры должны были увидеть. Но относительно этого счета существует следующее сомнение: он записан 10 апреля, а письмо, вследствие которого возник этот счет, было от 23 апреля. Таким образом, счет этот записан несвоевременно.

Но если один счет записывается несвоевременно, то отчего же не предположить, что и другой счет был записан несвоевременно, а именно два месяца спустя. Почему 16 мая не записан счет separato-conto? Потому что он не был разрешен, а между тем ревизоры налегают на этот счет. Я повторяю, что коль скоро скрыли один счет, то весьма естественно допустить, что скрывали и другие счета.

Затем все прочие счета состоялись после 16 мая, так что ревизовавшие 16 мая не могли их видеть, и в этом они нисколько не виноваты. Следующая затем ревизия была 28 сентября.