Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Но, господа присяжные заседатели, мы спрашивали представителей многих банков, и все они сказали, что ревизию иначе нельзя, немыслимо производить и что во время ревизии можно обойти каждого.

Положим, что в известном отделении лежит 1 000 000, в другом отделении тоже 1 000 000, в третьем отделении 2 000 000 квитанций от товаров. Но ведь в один день нельзя обойти все отделения, и пока ревизоры находятся в одном отделении, могут быть приняты меры к тому, чтобы исправить те недостатки, которые существуют в другом отделении. История русских учреждений, как правительственных, так и частных, показывает, что нередко злоупотребления в этих местах длились по несколько лет, и самых рьяных ревизоров обходили, подогнав дела так, чтобы все было чисто к ревизии. Дело не в том, что ревизии производились редко, а в том, что самая суть дела находилась не в руках членов совета, а в руках членов правления. Если бы ревизии производились даже каждую неделю, то все-таки можно было бы не заметить неправильностей. Мы слышали здесь показание Войнова, который сказал, что человек, который желает погубить банк, может сделать это в 1/4 часа. Ревизоры могут ревизовать дела банка, а в это время в Германии могут обращаться векселя, подписанные директорами Ссудного банка на несколько сот тысяч рублей, и затем, когда придется платить, банк будет уже бессилен…

Я более не буду утомлять вас по этому отделу. Я утверждаю, что эти люди исполняли свои обязанности как умели и как понимали их и что трудов своих они не жалели. Их дело было учитывать векселя, и они не жалели на это своего времени: они собирались в учетном комитете по 275 раз в год.

Правда, здесь было поднято обвинение, что они могли наживать при учете векселей известный процент. Но, господа, клеветать можно, а доказывать трудно. Мы знаем, что в банке кредитовалось 6900 человек. Гражданские истцы могли бы просить, чтобы суд вызвал кого-нибудь из этих 6900 человек, который мог бы сказать, что члены правления взяли с него известный процент, чтобы разрешить учет векселя. Но никто не заикнулся здесь о том, чтобы члены совета устраивали из этого дела выгодную для себя статью. Этим учетом векселей они спасали банк. Всех векселей было учтено в год на 23 000 000 руб., а они ошиблись только на 13 000. Учетное отделение выносило на себе все грехи иностранного отделения. Даже в 1873 и 1874 годах, когда иностранное отделение работало в убыток, то и тогда было выдано по 8 %, благодаря только тому, что операции учетного отделения были выгодны.

Кто знает банковское дело, тот должен иметь в виду еще следующий факт. Прежде чем раздать 180 000 в дивиденд акционерам, нужно было выработать проценты на вкладчиков, а сумма вкладов доходила до 10 000 000. Следовательно, банк, работая чужими деньгами, должен был вырабатывать процент и на них. Чтобы иметь такой громадный оборот, нужно было много труда. Члены совета желали работать, и это доказывается их деятельностью в учетном комитете. Их ли вина, что принятая ими на себя работа оказалась им не под силу? Их ли вина, что около них завелись свои собственные похитители, которые обошли их?

Между тем обойти их было очень легко. Если бы во главе дела стоял только Ландау, человек, который входил в такие дела, о которых вы слышали, то такой человек весьма скоро попался бы совету. Но между Ландау и советом стоял Полянский, а этот Полянский — человек очень замечательный. Несомненно, что прошлое его прекрасно, что все с удовольствием жали ему руку, что он был передовой общественный деятель, что каждое его слово было так влиятельно, что трудно было допустить, чтобы этот человек когда-нибудь сказал неправду.

Но слабое место Полянского было следующее: он школьного образования не получил, но у него был прекрасный ум, чтобы казаться развитым. Если кому удавалось дойти до чего-нибудь собственным умом, тот сильно верит в самого себя и благодарит судьбу, что она наградила его такими качествами.

Но эта способность есть в то же время и больное место самолюбия. Ландау понял, с какой стороны надо действовать на Полянского. Не сразу он принес провизию от Струсберга, потому что очень хорошо знал, что Полянский отвернулся бы. Он действовал на ум Полянского. Ландау сказал Полянскому: мне удалось сойтись с великим талантом. Я познакомился с железнодорожным королем, я сделался его другом; мы совершим с ним большие дела, удивим всю Вселенную и будем говорить другим: слушайте нас и благоговейте.

Затем пошли обширные дела. Тут Ландау является с другим предложением. Он обращается к Полянскому со следующими словами: обширные дела со Струсбергом делаются не одним банком: банк получает хорошие выгоды за то, что ссужает Струсберга деньгами. Вы своим умом много помогли успешности и выгодности всех этих дел, и потому мы вас наградим.